Гора сокровищ - Луис Ламур

Как вывезти с гор золота на миллион долларов? Взять с собой мулов? Но ведь для этого нужно очень много мулов или лошадей, а когда люди увидят, что вы гоните в горы целый табун вьючных животных, они тут же заинтересуются — а зачем? Кроме того, вам понадобятся помощники, а помощники могут оказаться столь же жадными до золота, что и вы, и не остановятся перед убийством.

Истинно, говорю я вам, золото гораздо легче найти, чем удержать.

Глава 18

Нэб бежал впереди нас. Надо сказать, что это был очень умный пес, размерами не уступавший медведю-гризли, а формой головы напоминавший арканзасскую охотничью собаку.

Мы ехали рассредоточившись и сохраняя молчание. Это была территория индейцев, и нам не хотелось, чтобы они нас заметили. Помнили мы и о том, что за нами гонятся Бастон и его дружки.

От носилок, которые тащил за собой отец, оставался хорошо заметный след, и он, наверное, тоже опасался погони. Когда мы в конце концов добрались до того места, где он разбил лагерь, то сразу же поняли, почему он остановился именно здесь. Это было открытое место — всего несколько деревьев да чахлый кустарник, — зато отсюда можно держать под огнем всю округу.

Конечно, поначалу мы не были уверены, что отец разбил лагерь именно здесь, но это место показалось нам самым подходящим. Между деревьями лежали камни, закопченные дымом костра. Мы спешились и, пока Тинкер обследовал окрестности, стали обсуждать сложившуюся ситуацию.

И в этот самый момент Нел нашла могилу Пьера. Она вышла на полянку между деревьями и за небольшой рощицей, росшей на невысоком холмике, увидела могилу. На ней стоял крест, на котором было написано «Пьер Бонтам». Но второй могилы рядом не было.

Увидев лошадей, отец ушел с этого места. Они паслись к югу от лагеря, и отец заметил их именно с этого холмика. Он не упоминал в дневнике, что похоронил Пьера, значит он вернулся сюда позже. Впрочем, Пьера мог похоронить и тот, кто его убил. А может быть, отец лежит в той же могиле?

Однако мы с Оррином быстро отказались от этой мысли и решили обследовать месторасположение лагеря. За двадцать лет здесь побывало много народу, и, конечно, вряд ли мы что-нибудь обнаружим, если, конечно, отец не оставил нам какой-то особый знак. А может быть, нам удастся найти что-нибудь принадлежавшее отцу, что-то такое, что время не успело разрушить.

Но мы ничего не нашли.

— Телль, — сказал Оррин, — ты старше нас и лучше знал отца. Как ты думаешь, что бы он стал делать дальше?

— Тот, кто убил Пьера, мог убить и его, — высказал предположение Тинкер. — Он мог лежать в засаде, неподалеку от лошадей, и, дождавшись, когда ваш отец подойдет к ним, убить его.

Однако Иуда был с этим не согласен:

— Конечно, так могло быть, но мне кажется, убийца мистера Бонтама привык действовать наверняка. Не забывайте, он ударил больного, беспомощного человека три раза — хотел увериться, что тот не выживет. Я думаю, он предпочел бы подождать, пока мистер Сэкетт уснет или по какой-то причине окажется в беспомощном положении.

— Зная отца, — сказал я, — и прекрасно понимая, зачем он пошел в горы, я думаю, что когда он обзавелся лошадьми и избавился от забот о Пьере, то, скорее всего, вернулся назад, чтобы найти золото.

— Я тоже так думаю, — заявила Нел.

— Но это только мое предположение, — с сомнением в голосе добавил я. — Никто не знает, вернулся ли он на самом деле.

— Я знаю, — повторила Нел. — Уверена, что он вернулся за золотом.

— Почему? — спросил Оррин.

— Я думаю, когда он нашел золото и решил вернуться домой, то вспомнил, что случилось с мистером Бонтамом, и пошел другой дорогой, — сказала девушка.

— Но ведь в этих горах не так-то много дорог, — возразил Иуда. — А эта, несомненно, самая лучшая.

— И самая опасная. Для Сэкеттов, выросших в горах, подходит любая дорога, — настаивала на своем Нел. — Я хочу вам кое-что рассказать.

К востоку от Серебряного водопада, — начала она, — я нашла старую индейскую тропу. Она идет на юг по склону, у подножия которого протекает Кварцевый ручей. Когда я обосновалась на берегах этого ручья, чтобы искать там золото, то обследовала все окрестности — на всякий случай, если придется спасаться. Я проехала по этой тропе и увидела, куда она ведет.

А ведет она как раз к источникам Пагоза, и от нее отходит тропа на юг, хотя я в этом и не уверена. Мне показалось, что эта тропа соединяется с той, что идет с юга по склону горы Хейстэк.

Да, к словам Нел стоило прислушаться. Отец знал, что за ним охотятся, а если ему удалось разжиться золотишком, то опасность возрастала вдвойне. Он, естественно, старался держаться в стороне от главных троп и шел по таким местам, где можно было найти укрытие и откуда хорошо было видно, нет ли за ним погони. Я был уверен, что отец пошел на запад.

Он пошел в этом направлении, потому что знал: на тропе, идущей на восток, его может ожидать засада. Люди в Сан-Луи могли проговориться, да и в округе всегда хватало тех, кто готов указать человеку ложную дорогу, а затем обчистить его.

Отец однажды зимовал в местах, лежащих к западу отсюда, и ему там понравилось. Люди, охотившиеся за ним, вряд ли бы догадались, что он ушел на запад, и отцу удалось бы вывезти золото и самому спастись. Впрочем, ему все равно нужно было быть предельно осторожным, ведь когда везешь золото, держи ухо востро.

По моему разумению, нам следовало теперь ехать в Шалако, обследовать его окрестности и поговорить с ютами — может быть, им что-нибудь известно. Никто не пройдет через их территорию незамеченным. Юты наверняка знают, что произошло в горах, хранящих сокровище, — весь вопрос в том, захотят ли они рассказать об этом.

Итак, мы двинулись на запад, в сторону Шалако, и хотя дорога вниз вытрясла из нас всю душу, мы не сбавляли скорости. Незадолго до этого наши кузены Флэган и Галлоуэй обосновались в окрестностях этого города, и мы рассчитывали встретиться с ними, а потом заняться расспросами. Галлоуэй отличался общительным нравом и легко заводил друзей, и мы надеялись, что среди них окажутся и индейцы.

Мы, Сэкетты, всю свою жизнь сталкивались с индейцами. Мы воевали с ними, жили с ними в одних лагерях, охотились вместе с ними, рассказывали друг другу свои истории, спали в их жилищах и снова воевали. Бывали времена, когда мы были с ними в дружбе — тут все зависело от племени и от их настроения. Наш отец тоже подолгу жил с индейцами и находил, что их образ жизни гораздо лучше нашего. В горах Теннесси и Северной Каролины у нас было много друзей среди индейцев племени чероки, шауни и чикасо.

Они жили своей жизнью, а мы — своей, и, когда белые сгоняли их с насиженных мест, они поступали точно так же, как индейцы со своими предшественниками. Белые забирали у индейцев землю, которая была им нужна. Индейцев было слишком мало для такой огромной страны, и белые вытесняли их точно так же, как они в свое время вытесняли других.