Сбываются другие мечты - Евгения Горская

Когда зазвонил городской телефон, она чуть не подпрыгнула, но это оказался автоматический голос, приглашающий в какую-то клинику. Ира не стала слушать, какие услуги предлагает клиника, положила трубку, постояла, не отнимая руки от аппарата и понимая, что совершает ошибку, набрала служебный номер Глеба и долго слушала длинные гудки.

Конечно, она понимала, что сейчас лучше его не трогать и о себе не напоминать. Гораздо правильнее будет встретиться с ним случайно и не раньше чем через месяц. Человеческая память устроена так, что всё хорошее вспоминается по прошествии некоторого времени, тогда и Глеб начнёт вспоминать, как замечательно им было вместе. Нужно встретиться с ним якобы случайно и дать понять, как сильно она без него страдает и как он в этом виноват. Ира была готова ждать и месяц, и год, но только чтобы в этот месяц и год он не радовался жизни вместе с Катей.

Через некоторое время городской телефон зазвонил снова. На этот раз это оказался социологический опрос, Ира рявкнула на дуру, лепечущую на другом конце провода, а трубку не положила, швырнула. Пожалуй, так плохо, как сейчас, ей не было никогда, даже когда отец познакомил её с Аллой.

Тогда она действовала, а сейчас приходилось ждать. Тогда она, в который раз встретив Шарманова после работы, сидела с ним в кафе и жаловалась, что терпит полное поражение. Кирилл ей сочувствовал, она это видела и верила, что всё у неё получится.

– Найми частного сыщика, – подумав, посоветовал тогда Кирилл. – Пусть покопается в Алкином прошлом. Про семью узнает. Тебе всё может пригодиться, любая информация.

– Но я не знаю ни одного частного сыщика, – растерялась Ира.

– Попробуй найти по объявлению. Поспрашивай знакомых.

Начать Ира решила с матери, и у той действительно оказался знакомый адвокат, не то муж, не то любовник одной из её подруг. Адвокат – не частный сыщик, но к ним существенно ближе, чем все другие Ирины знакомые.

– Зачем тебе? – конечно, поинтересовалась мать.

– Проконсультироваться хочу, – объяснила Ира. – Надо же знать, на что я могу рассчитывать, если отец женится.

– Правильно, – согласилась мать и вздохнула. Она женитьбу бывшего мужа переживала тяжело.

Адвокату, солидному ласковому дядечке, Ира голову морочить не стала, сразу объяснила, что хочет собрать информацию о невесте отца. Он лишних вопросов задавать не стал, подумал, кому-то позвонил и продиктовал Ире номер телефона некоего Антона.

С этого момента для неё началась удачная полоса, но Ира тогда об этом не догадывалась.

Если бы Людмила была мужиком, Бородин, вне всякого сомнения, немедленно поехал бы к ней и выбил из неё всё, что она знает. Но она была женщиной, и Глеб понимал, что нужную информацию может не получить. Применять к даме силовые методы он не готов.

Поэтому поехал Глеб к дому Людмилиной подружки Алки, дуры и стервы, которой очень хочется срубить бабки и с Людой не поделиться. Бородин приготовился ждать долго, но тут позвонила Катя, и он поехал забирать её из больницы.

Елизавету Ивановну он застал в палате жены. Доктор, что-то сердито выговаривающая Кате, – он слышал голос, идя по коридору, при его появлении замолчала и устало махнула рукой.

– До конца недели посиди дома! – велела Лиза.

– Хорошо, – кивнула Катя.

Глеб вошёл, и Кате вдруг нестерпимо захотелось забыть о страшных последних месяцах, прижаться к нему, когда Лиза выйдет из палаты, и сказать, как ей плохо без него, и слушать, как он за неё волновался.

– Отвези меня к маме, – когда больничные формальности были закончены и они оказались на улице, попросила Катя.

– Зачем? – хмуро спросил он. – Ну зачем, Кать?

– Я хочу тебя забыть, – честно призналась она.

– Ты не сможешь. – Глеб остановился, повернул её к себе и заглянул в глаза. – И ты без меня не сможешь, и я без тебя. Катя, поверь, я… Я никогда больше тебя не обижу.

Это было ужасно, но она ему верила. Или ей просто хотелось ему верить?

– Отвези меня к маме. – Катя высвободилась из его рук, шагнула к машине.

– Ладно, – согласился он. – У меня сейчас дела, а вечером я тебя заберу.

Раньше ей нравилось, когда он решал за них обоих. Ужасно, но ей и сейчас это нравилось.

– Какие дела? – не удержалась Катя.

– Странные, – вздохнул он. – Вечером приеду и расскажу.

От тёщиной квартиры Бородин опять поехал к дому суки Алки, и оказалось, что вовремя. Красная машина проезжала через решётчатые металлические ворота, когда он поравнялся с тем местом, где ждал утром.

Дальше всё происходило почти так же, как накануне. «Мерседес» остановился у неприметного ресторана, девица вышла из машины в похожей на Катину куртке, с такими же волосами и макияжем. Бородин вошёл в ресторан почти следом за ней.

На этот раз девица сидела за столиком одна, равнодушно на него взглянула и отвернулась. Он шагнул к соседнему столику и сел к ней спиной, надеясь, что сможет услышать, о чём она станет разговаривать с тем, кого ждёт. Что она кого-то ждёт, было очевидно.

От вчерашнего разговора с Елизаветой остался неприятный осадок. К Лизе Аркадий Львович всегда относился с уважением, ценил в ней настоящего профессионала и просто умную чуткую женщину. У него был знакомый психиатр – приятель бывшей жены Аллочки. С психиатром Аркадий Львович не то чтобы дружил, скорее, приятельствовал. Когда-то они с Аллочкой случайно столкнулись с ним на улице, так и познакомились. Потом психиатр неудачно упал с лестницы на даче и сломал руку, а Аркадий Львович эту руку ему выправлял. Тогда они и поняли, что легко друг друга понимают, имеют схожие взгляды и вообще им приятно общаться. После развода с Аллочкой Аркадий Львович с психиатром изредка перезванивались, в основном когда требовалась консультация, и раза два в году вместе выпивали. Однажды Перовский даже поехал с ним на рыбалку, но поездка не удалась, от рыбной ловли Аркадий Львович большого удовольствия не получил, скучал и от скуки перебрал лишнего.

Чтобы звонить психиатру, о пациенте следовало хоть что-нибудь знать, и Аркадий Львович позвонил Лизе. Телефон был отключён. Она перезвонила часа через два и очень удачно, он как раз закончил все срочные дела.

– Могу посоветовать психиатра, – предложил Аркадий Львович. – Доктор наук с большой практикой. Не отпала необходимость?

– Спасибо, Аркаша, – устало ответила Лиза. – Боюсь, что моя знакомая к доктору не пойдёт.

– Почему? – не понял Аркадий Львович. – Вчера хотела пойти, а сегодня передумала?

– Это я хотела, а не она.

– Ну как знаешь. Если что, звони.

Аркадий Львович подошёл к окну ординаторской. Деревья во дворе стояли совсем голые, а ещё недавно желтели непрозрачными кронами. Он не знал, любила ли Ольга осень. Не успел спросить.

Зиму она не любила точно, из дома выходила только по необходимости. Когда они поженились, Аркадий Львович уговаривал её купить лыжи. Он любил зимой бывать на даче, уходить в заснеженный лес, а вернувшись, смотреть, как горят поленья в печке, пить холодную водку и закусывать чем-нибудь по-деревенски простым, вроде жареной картошки. Ольга отказалась наотрез. Она терпеливо ждала его из леса, выбегала ему навстречу, накинув пуховик и утопая в снегу, и радовалась, и мешала раздеться, и ни на шаг от него не отходила.

Он всю жизнь ходил на лыжах один, разве что когда Саша был маленьким, брал его с собой. Когда сын подрос, прогулки прекратились сами собой, у Саши появились свои дела и свои интересы.

Аллочка за недолгое время брака его пристрастия к лыжным прогулкам не разделяла, и Аркадия Львовича это вполне устраивало. С Аллочкой устраивало, а с Ольгой устраивать перестало. При Ольге ему стало скучно одному в лесу, и последние зимы он ни разу не ходил на лыжах.

За окном пошёл дождь, на стекле появились пунктирные мокрые линии. Две сестрички в накинутых на халаты куртках метнулись к больничному входу. Не иначе как курили тайком во дворе, прячась от чужих глаз.

В дверь заглянула родственница молодого парня, недавно прооперированного по поводу аппендицита. Аркадий Львович вышел в коридор и стал терпеливо отвечать на вопросы.

На столе в кухне лежали две пустые упаковки лекарства. Катя аккуратно распрямила разорванную фольгу, прочитала название. Оно ни о чём ей не говорило, она такого снотворного не знала и никогда не покупала. Она не помнила ничего, после того как вышла из лифта, поднимаясь в мамину квартиру, но не могла же она забыть то, что было до этого.

Не запирая дверь, Катя пешком спустилась вниз, вызвала лифт. Вот здесь она стояла в прошлый раз, привалившись к стене. Вошла в кабину, нажала кнопку этажа, вышла… Нет, не так, в прошлый раз она держала в руке ключи, достала их в лифте.

Она снова спустилась вниз и снова поднялась на лифте. Никаких воспоминаний. Или… что-то было? Что-то она почувствовала тогда, выходя из кабины?

Катя опять спустилась на первый этаж и поднялась, но память упрямо не хотела возвращаться.