Все только начинается - Антонина Циль

чем такое же с батарейками. Если использовать его не часто, заряда хватит надолго. Работает же до сих пор мобиль Эйджи, хотя кристалл в нем не заряжали с момента покупки. Теперь Анна в любой части дома сможет слышать дыхание сына.

Лоу спал под лестницей. Он увидел Анну и попятился, прячась в тени.

— Принесу тебе поесть, — пообещала ему Аня.

Она помогла разложить самодельные полуфабрикаты по пластиковым коробкам: фарш для фрикаделек, рубленую мякоть для бифштексов, отбивные в обсыпке, куриный рулет с оливками, нарезанную грудинку для яичницы, наборы для бульона и небольшие кусочки для рагу. Еду для Лоу положили в отдельный контейнер, завернув в обрывки пергамента, чтобы можно было размораживать небольшие порции каждый день.

— Напишите об этом методе в своей газете, мистресс Анна, — весело предложила Марисса, фаршируя куриные кармашки. — Заготовки экономят столько времени! Даже мейст Люк сможет приготовить себе что-нибудь из морозилки!

— Не уверена, что есть смысл делиться опытом госпожи Анны, — с сомнением заметила Гельда. — В богатых домах принято, чтобы прислуга каждый день ходила за покупками. Там не едят замороженное, уж я-то знаю.

— При этом весь город в рекламе тушеной говядины с горошком, — возразила Анна. — «Сто́ит лишь разогреть!». И у всей семьи на плакатах – предовольные лица. Нет, я, пожалуй, напишу и о заготовках. Может, богачи мою газету и читать-то не будут, а семьям со средним достатком все на пользу. Ох, что я говорю? Размечталась. Никакой газеты пока нет.

— Но будет, — Танроу с серьезным видом вмешался в разговор. Он держал записи Ани в руках. — Ты прекрасно пишешь. Не просто прекрасно – ты знаешь, как подцепить читателя на крючок. Наверное, в старшей школе училась на факультативе журналистики?

— Что-то в этом роде, — уклончиво ответила Анна, покраснев от похвалы.

— Завтра позвоню одному своему старому приятелю, бывшему редактору бытовой колонки, — предложил детектив, — совет профессионала не помешает.

— Отлично! — воодушевилась Аня.

 

Мозговой штурм, «заказанный» Люком, длился уже полтора с лишним часа. Лазейки, предложенные Анной, были забракованы детективом. Аня признала его правоту и сдалась: Танроу – профессионал, а она пока плохо знает законы этого мира.

Все упиралось в клятву неразглашения. Обойти ее было невозможно. Нарушение грозило серьезными последствиями.

Те немногие магические ритуалы, оставшиеся от былого величия драков и прочих волшебных существ, были привычно вплетены в повседневную жизнь людей этого мира. Аня боялась, что глупые вопросы ее выдадут.

На карту была поставлена жизнь Рины Фане, но не стоило забывать и о риске для агентства. Пеор Фане явно собирался выставить Люка причастным к исчезновению жены, направить внимание дознавателей на детектива и выйти сухим из воды.

— Мой дар не зарегистрирован, — напомнил Ане Танроу. — Когда он проявился, гнездо несколько месяцев совещалось и устраивало «консилиумы», но в регистр меня так и не внесли. Если убийство все-таки произойдет, меня лишат лицензии. Начнутся разбирательства. Человек, способный «видеть», всегда под подозрением. Когда у меня было видение, я четко осознал, что смерть Рины погубит и мое агентство. Могу показаться черствым, но это беспокоит не меньше, чем гибель невинного человека. Я уже чуть не потерял все, и сейчас подобный провал действительно станет для меня… концом.

Анна посмотрела в окно и отрывисто произнесла:

— Скоро пойдет снег. А в столице он может выпасть со дня на день.

— Пока не выпал, я каждый день слушаю прогноз.

— Нужно послать кого-то к Рине и убедиться, что кухня, мелькавшая в видении, находится в квартире Фане. Я могу ее нарисовать. Твой человек подождет, когда Пеор уйдет, под каким-нибудь предлогом зайдет к Рине на кухню и убедится.

— И что нам это даст? — устало спросил Люк.

— По крайней мере, мы будем знать, что у нас есть немного времени. Ведь ты сам говорил, что отец Рины живет на севере. Там снег выпадает раньше, — тихо ответила Аня. — Что если она захочет навестить отца на Праздник Зимы? Или… просто не выдержит и сбежит от мужа.

— Впервые чувствую себя таким беспомощным, — пробормотал Люк. — Но мы никак не можем ее предупредить. Все, что касается дел Пеора, попадает под клятву. Демоны! Мы не можем сообщить об этому ни-ко-му!

— Если мы нарушим клятву… — Анна сделала многозначительную паузу, надеясь, что Люк договорит за нее.

У детектива была привычка заканчивать чужие мысли. Сама Анна не особо представляла последствия нарушения обряда неразглашения. Об этом почти не писали в прессе и не говорили в приличном обществе.

Танроу действительно нехотя договорил:

— … в лучшем случае получим отдачу и как следствие – мелкое кровоизлияние в мозг. В худшем пополним ряды полоумных в доме смирения, и будем уповать, что какой-нибудь старый опытный маг, которых осталось немного, поможет снять последствия магического удара. Вернее, мы уже ни на что не будем уповать, нам выбьет память и самоосознание. Но ты ведь знала, на что шла, не так ли? — встревоженно спросил Люк.

— Конечно, — ответила Анна, мысленно содрогнувшись.

Ее предупреждали. И она опять недооценила, насколько плохо знает этот мир. Нужно искать решение, и да помогут им с Люком боги.

 

 

… Танроу беспокоил визит Горга Эглада, Анна же считала, что парень имел в виду что угодно, но не связь отца с убитыми девушками. Иначе это было бы слишком просто. Наверняка Люку уже тоже повсюду чудятся призраки Арифы, Тины и Гвенды, он даже визит альва связал с убийствами.

Это совесть – она не позволяет детективу выбросить эти три истории из головы. Люк чувствует себя ответственным, поскольку дело одной из его клиенток потянуло за собой страшные догадки, приоткрыв связь между погибшими. Танроу трудно теперь убедить себя, что убийствами с черными ритуалами должна заниматься только полиция.

И Анна готова была его поддержать. Несмотря на то, что ее впечатлило дело Фане (из-за которого разбились ее наивные розовые представления о работе детективов, навеянные чтением многочисленных криминальных романов), она ощущала свою причастность и здесь. Это ощущение усилилось после визита Бриллы.

Молодая женщина пришла в гости с сыном, трехлетним Эйтаном. Малыш сразу сунул нос под лестницу.

— Пусть идет, — Бри остановила дернувшуюся Анну. — У Эйти дар сильнее моего. Зверье ему подчиняется. Жду-не дождусь, когда он подрастет и сможет мне помогать. Видя его сейчас, уже понимаю, что какую профессию он не выбрал