Поцелуй со вкусом манго - Джанет МакЛеод

— Сдаюсь! — воскликнула Тилли. — Пойду залягу в спячку. Разбуди меня, когда выйдет солнце.

Тилли была вялой и испытывала тошноту еще до поездки. И для нее самой, и для всей ее семьи стала неожиданностью выяснившаяся месяц назад причина ее состояния — Тилли была беременна. Это обстоятельство явилось предметом жарких споров. Мона и миссис Уатсон считали, что Тилли должна остаться в Шотландии и родить здесь.

— Там, при нехватке врачей и туземных болезнях, это намного опаснее, — твердила Мона.

Однако, получив от Джеймса восторженное письмо, укрепившее ее решимость, Тилли проявила твердость и не отказалась от намерения ехать к мужу, чтобы родить ребенка уже в Индии.

— Я знаю, как все будет, — призналась Тилли кузине, чуть не плача. — Они привяжутся к младенцу и не захотят отпускать его от себя. Мона одержит верх. Она, скорее всего, отошлет меня к Джеймсу без малыша, настояв на том, что воспитает его тут, в Данбаре, поскольку здесь климат здоровее.

Софи пыталась переубедить Тилли, говорила, что Мона никогда бы ничего подобного не сделала, но ее кузина проявила не характерное для нее упрямство и не дала себя поколебать. Это ставило крест на планах видеть Тилли на своей свадьбе в качестве свидетельницы, поскольку переезд в Пенджаб был бы для нее слишком утомительным. Джеймс хотел, чтобы она ехала прямиком в Ассам, поэтому Тилли останется на корабле до самой Калькутты. Софи постаралась не выказывать разочарования, но что бы она ни говорила, все, казалось, расстраивало ее подругу.

— Ты сможешь приехать к нам в гости, когда ребенок родится, — предположила Софи.

— Но этого ждать еще целую вечность. Да и как я поеду с ребенком? — резко возразила Тилли.

— Тогда я приеду к тебе.

— Готова поспорить, не приедешь. Ехать очень далеко, а Тэм не захочет отпускать тебя, когда вы поженитесь.

— Ну, в гости-то он меня отпустит.

Но Тилли вдруг разрыдалась:

— Я так мечтала быть свидетельницей у тебя на свадьбе! Я не хочу этого ребенка.

— Хочешь, хочешь. — Софи обняла подругу. — И ты будешь прекрасной матерью.

— Я буду беспомощной, — всхлипнула Тилли. — Вот Мона была бы хорошей матерью. А меня одна мысль об этом приводит в ужас.

«Неужели беременность всех женщин делает такими чувствительными и несговорчивыми? — подумала Софи. — Или же Тилли на самом деле боится ехать за тридевять земель и жить с человеком, которого она почти и не знает?» Так или иначе, а назад уже не вернешься, так что сомневаться было поздно, философски рассудила Софи, поплотнее укутываясь в толстое твидовое пальто, ранее принадлежавшее тете Эми.

Всю дорогу через Средиземное море их донимала штормовая погода. Концерт и танцы, организованные пассажирами, пришлось отменить, потому что люди страдали от морской болезни. Мюриэл Пэрси-Баррэт, которая занимала ту же каюту, что и Софи с Тилли, лежала больная, стеная и отказываясь от всякой пищи, кроме галетного печенья. К счастью, их современный пароход «Город Барода[35]» был оснащен душевыми кабинами, но, сколько бы они ни мылись, запах рвоты не покидал их каюту.

Софи спасало общество дружелюбной Кларри Робсон и ее очаровательной дочери Аделы, а вот демонически красивый Уэсли, куривший едкие сигары и брившийся на палубе, ее по-прежнему слегка пугал.

— Какая досада, что вы, девушки, не имеете возможности потанцевать, — сказала Кларри, вцепившись одной рукой в перила, а другой удерживая Аделу.

— Если бы мы вздумали потанцевать, нас раскидало бы по палубе как кегли, — пошутила Софи.

— Скоро все изменится, — пообещала Кларри. — Через пару дней мы будем молить о прохладе. А пока наслаждайтесь свежим соленым воздухом.

— Он и вправду соленый! — захихикала Адела, прыгая и подставляя лицо брызгам.

— Ты просто юная морячка, — улыбнулась Софи, сжимая ладонь девочки. — Никогда не жалуешься и не страдаешь от морской болезни.

— Офи, подними меня!

— Нет, зайка, — сказала Кларри, крепко держа дочь за руку. — А то ты будешь добираться до Индии вплавь.

Подошел Уэсли. Софи заметила нежные взгляды, которыми они с Кларри обменялись. Они явно все еще были влюблены друг в друга. Софи захотелось поскорее к Тэму. Уэсли схватил Аделу и, не обращая внимания на протесты Кларри, поднял ее на руки и стал кружиться вместе с дочерью. Адела завизжала от восторга.

— Вы только посмотрите, какая красота, — сказал Уэсли. — Это берег Африки.

Землю окутывал серебристый туман.

— Напоминает Мидарлок[36] на западном побережье Шотландии, — сказала Софи сдавленным от внезапно нахлынувшей ностальгии голосом. — Тетя Эми возила нас с Тилли туда дважды на выходных.

Сердце Софи переполняли глубокая тоска по оставленному в Эдинбурге дому и тревога перед новой жизнью, которую она собиралась начать с Тэмом. Ее волновала любая мелочь: вкус песочного печенья, шотландская мелодия, которую насвистывал случайный встречный или, как сейчас, нависший над далеким берегом туман.

Кларри сжала ее ладонь.

— Легкая грусть — это обычное дело. Я скучала по Ньюкаслу, когда в первый раз вернулась в Индию после войны. А когда я снова приехала в Ньюкасл, то тосковала по Индии и по Уэсли.

Она печально улыбнулась.

— Путешествие поможет вам настроиться на нужный лад, — весело заметил Уэсли. — К концу третьей недели вы будете с нетерпением ждать минуты, когда ступите на индийскую землю.

Софи невесело засмеялась.

— Если следующие две недели будут такими же ненастными, как предыдущие восемь дней, я никогда не захочу вернуться домой.

На следующий день, проходя между берегом Туниса и островами Галите, они с облегчением увидели проблески солнечного света. В течение следующих двух дней пассажиры начали оживать — играть в теннис на палубе, танцевать перед ужином, вести беседы. Однако Софи вскоре узнала, что у наладившейся погоды был скверный побочный эффект: ожила также и Мюриэл Пэрси-Баррэт. Вскоре она принялась командовать своими молодыми подопечными и отчитывать их за разговоры с мужчинами, независимо от их возраста и семейного положения.

— Если кто-то приглашает вас потанцевать, вы должны отказаться, — сказала Мюриэл повелительным тоном. — Вы же не хотите, чтобы я сообщила Джеймсу неприятные известия, правда, Тилли? А вам, Софи, как девушке, которая недавно обручилась, просто неприлично кокетничать с другими мужчинами.

— Если вы имеете в виду мою беседу с вышедшим в отставку полковником Хоггом, то ему, наверное, не меньше шестидесяти, — заметила Софи, стараясь не рассмеяться. — И к тому же за ним присматривает его испуганная супруга. Не думаю, что моему целомудрию что-то угрожает.