Кока-гола компани - Матиас Фалдбаккен

Симпеля беспокоит, как-то ему удастся роль воспитанного галериста с серьезными намерениями. Приходится рассчитывать на 2–3-х часовое паясничание, прежде чем он сможет приступить к задуманному. «Елки-моталки, ну и нагрузки», говорит он себе. «Придется попотеть».

Тут появляется Мома-Айша, свеженькая и красивая после душа. Кажется, будто ее спустили прямехонько с готтентотского неба и приодели у РОМЕРО КОННУТО.

— Ничего себе «быстренько» вы обернулись, бурчит Симпель.

— Ооо, проостии Сиимпель. Риики ну таак многаа работал последний дни, у нас били проблеми его видрочить, понимаешь…

— Ммм. Папа Ханс спрашивал, может, нам здесь с ним пообедать, а потом поможем ему просмотреть нескольких соискателей. Ты как думаешь?

— А Лонииль дома?

— Нет, с чего бы это? Он же в школе. Понедельник сегодня.

— А давай пакуушаим дома, Симпеель. Беднинький Лонильчик не должен совсем адин цеелий цеелий день сидеть.

— Да в школе он, говорят тебе! Оглохла, что ли?

— Ну ти что. Но я устаала. Хочу доом идти. Давай, Симпельчик?

— Да ради бога, что за разговор. Ханс! Мы дома пообедаем, лады? Мома-Айша устала, а мне надо поработать. Увидимся.

— Ладно! Счастливо вам!

— До свидания, булькает Эр-Петер.

В последнее время Симпель как-то не успевал следить за тем, как далеко продвинулись съемки фильмов серии ЖИЗНЬ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫХ БЛЯДЕЙ. По дороге домой он спрашивает у Мома-Айши, какой фильм они сейчас снимают, о чем он и т. д. Мома-Айша объясняет, что он называется БЕС НАЗВАНИЯ, а рассказывается в нем о концептуальном художнике старой школы, который создал произведение под названием ИСКУССТВО МЕЖДУНАРОДНЫХ СНОШЕНИЙ; соответственно сцены секса изображают то, как он себе представляет половые акты между представителями разных народностей, тоскуя в своем ателье. Сценарий написали Мома-Айша с Горацией, как и сценарии остальных фильмов серии ЖИЗНЬ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫХ БЛЯДЕЙ.

— А чего ты раньше не рассказывала об этом фильме? Идея-то чертовски хорошая, говорит Симпель.

— А ти не спрашивал, отвечает Мома-Айша.

— Я вот только думаю… говорит Симпель — обе его руки засунуты в большие карманы его демисезонной куртки, он смотрит под ноги, он смотрит на носки своих мокасин, морщит лоб — почему это Рикки Пересу достаются все самые интересные роли. Ни для кого же на хер не секрет, что он просто дебил.

— Да он толька один свободним бил, говорит Мома-Айша. — К тому же ни ахти какого таланта нужен, чтоби играть концептуальний кудожник, знаишь. А Каско хотел адахнууть перед съемками рождественский фильм.

Известно, что Перес хватается за любую к ебене матери работу, какую бы ни предложили. Никто никогда не слышал, чтобы он от чего-то отказался. Поэтому и резюме у него длиннее, чем у всех других сотрудников ЕБУНТ.

Дома Мома-Айша жарит яичницу с картошкой, а Симпель в это время укладывает в старую адидасовскую сумку татуировальный инструмент, источник питания, краситель, медицинские перчатки и красное вино. Потом он, ругаясь и пиная стены, довольно много времени проводит в поисках пузырька со старым снотворным в таблетках, который, он знает, он упаковывал или во всяком случае видел каждый к черту раз, как они переезжали с квартиры на квартиру. В конце концов он берет себя в руки и спрашивает Мома-Айшу, не попадался ли он ей. Нет, говорит она, хотя ей стоило бы помнить, что он лежит в нижнем ящике ночной тумбочки Симпеля, поверх выгоревшего на солнце номера ОРУЖИЕ&АМУНИЦИЯ.

— Черт бы всех бы подрал к ебене матери, говорит Симпель и спускается к Жидпису Задомбею, управдому, смотрителю, сообщнику, чтобы спросить, нет ли у того снотворного в запасах. Жидпис, как обычно, расселся и не с той стороны читает какую-то арабскую газету.

— Снатворних? Какая вапрос! У мине в мая квартира 001 снатворних таблетки хватит на вся нация! Нет никакой прумблем, Симпель! Нет никакой прумблем! И читоби в ваде растварялис? Никакой прумблем!

Он шаркает в квартиру 001 и возвращается с двумя пузырьками растворимых в воде снотворных пилюль. Симпель видит, что из-под обшлагов брюк у него высовываются пижамные штаны. «Да, тут много кто соседей долбает, понятно», думает он и поднимается на лифте к себе. Он закидывает таблетки в сумку и присаживается к столу на кухне. Мома-Айша стоит к нему спиной, жарит. Симпель оглядывает ее с головы до ног. «Да, ни малейшего изъяна в этой женщине», думает он стопроцентно искренне. Действительно, как ни крути, у Мома-Айши ни малейшего изъяна не сыскать.

Часам к двум, когда они уже заканчивают трапезу, домой возвращается Лониль, без рюкзачка. Симпель и Мома-Айша пытаются поздороваться, Лониль в ответ начинает скакать на диване.

ТЮП ТЮП ТЮП. И неведомо им, что он сегодня усидел полтора литра ЭКСТРИМ ЭНЕРДЖИ. Лониль пукает. Он пукает и скачет. Маленькое его тельце раздулось от углекислоты как шарик. Мома-Айша и Симпель даже не смеются. Мома-Айша закуривает и уж собирается спросить, куда он подевал свой рюкзак, как замечает, что он валяется под тумбочкой для телевизора, точно там, где он лежал по крайней мере со второй половины дня в четверг.

— Сиимпель, говорит она с осуждением.

— Ти должен следи, чтоби Лониль брал с собой рюкзек в школу…

— А разве он не взял рюкзак? Вот гадский потрох! Я же ему напоминаю, Мома-Айша, а ему все пофигу.

— Ти ему в руку должен давай, понимаешь…

— Какого черта, я скоро весь день что ли должен буду просиживать в классе у него как какая-нибудь классная дама, так? А на переменах носиться за ним как чертов охранник. Во, блин, хороша система.

Оставшееся до начала операции ДУХОВНОСТЬ время уходит на то, чтобы слегка пожурить Лониля и рассказать Мома-Айше о прощальной записке Катрины Фэрёй. Мома-Айша соглашается, что об этом лучше помалкивать. Симпель так и таскает записку в кармане с тех пор, как Типтоп ее нашел в субботу.

ДУХОВНОСТЬ

Вполне возможно одновременно быть на взводе и скучать. А скука не обязательно лишает тебя решимости действовать. Хорошим доказательством этого служит состояние Симпеля на данный момент. Он направляется к улице Хинриксгате, где находятся студии ТЕКСТИЛЯ 16; ему безгранично скучно, но в то же время он побаивается. Можно чуть ли не утверждать, что он движим двумя силами: страхом и скукой. Он так жутко скучает и боится, что начинает выстраивать приоритеты. В целях подкрепления собственной мотивации он мысленно перебирает явления, с которыми сражается:

— На первое место, определенно и без всяких сомнений, выходит школьная система с педагогикой и проч., думает он. Самый что ни на есть питомрассадник условностей.

— Второе место достанется прочим образовательным и воспитательным институтам: нуклеарная семья, новостные программы, университеты и т. д.;

— На третьем найдем бюрократию как таковую;

— На четвертом — общественный транспорт;

— На пятом вытрезвители и наркологические клиники;

— На шестом благотворительные кампании по сбору средств;

— На седьмом — культура (в т. ч. архитектура и дизайн);

— На восьмом поддержание чистоты;

— На девятом наемный труд;

— На десятом — представления о позитивных ценностях (уважение/заботливость/солидарность и т. д.).

Прочие же убийственно раздражающие и приевшиеся феномены в большинстве своем так или иначе можно подогнать под эти категории, думает он, не переставая курить. Костюм папы Ханса сидит на нем хорошо, и Симпель сойдет в нем за галериста почти при любых обстоятельствах.

Добравшись до нужного адреса, он останавливается и тяжело вздыхает. Ему до смерти неохота вести себя приветливо. Затем он проглатывает 1 мг ксанакса и входит. На лестничной клетке развешено до неприличия много объявлений о разных культурных мероприятиях. Симпель пытается не смотреть на них. Нужно постараться сохранить лицо, не дать себе завестись сразу же. Но всего только от близости к новостям культурной жизни разного рода у него подскакивает пульс. Все здесь имеет тошнотворно творческий вид; лестничная клетка выглядит, если не сказать ухоженной, зато цветастой. На втором этаже он попадает в коридор, уходящий от площадки налево и направо. На ближайшей двери указан номер 118. Симпель понимает, что до помещения 309 ему необходимо миновать еще два этажа культурно-массового кошмара. Он продолжает подъем, не отрывая взгляда от ступеней, чтобы не видеть заголовков такого рода:

КУРСЫ ИЛИ КУЛЬТУРА?

НЕОПРОВОКАЦИОННЫЙ ДИЗАЙН

ЗАРЯДИСЬ ЭНЕРГИЕЙ!

ШАРОВАЯ МОЛНИЯ. ТРИ СОВРЕМЕННЫХ ХУДОЖНИЦЫ

ЖИВОПИСЬ СОПРОТИВЛЕНИЯ

ИМПУЛЬСЫ И НАХОДКИ

ЧЕТЫРЕ КРЕАТИВНЫХ ХУДОЖНИКА-ЮВЕЛИРА

ИСКУССТВО УМЕРЛО — ДА ЗДРАВСТВУЕТ НОВОЕ СКАНДИНАВСКОЕ ИСКУССТВО