Маленький книжный магазинчик в Тегеране - Марьян Камали

что должна сказать все это младшей сестре. Но какой бы прогрессивной и современной ни была их семья, Ройя все равно не сможет переубедить отца. Или, пожалуй, ей было грустно уезжать без Зари, и она в душе испытывала облегчение оттого, что Баба готовил документы для них обеих.

В этом самом городе ее бывший жених жил со своей молодой женой. По словам Джахангира, Бахман отказался от должности журналиста в прогрессивной газете и работает в нефтянке. Как и хотела его мать. Мальчик, который хотел изменить мир, послушался матери. Ройя представила себе, как он просыпается рядом с Шахлой, одевается и едет на работу – а там учится наращивать доходы от нефти. Вот такую жизнь он предпочел. Жизнь, которую выбрала для него мать. И он согласился. Все равно премьер-министра Мосаддыка уже сместили. Теперь Бахман и Шахла живут вместе.

После того последнего письма она не слышала от него ни слова. Он не звонил, не писал. Все новости она узнавала от Джахангира. И она была слишком гордой, чтобы искать встреч с Бахманом. Зачем ей это, раз он так обошелся с ней? Раз в последнем письме он специально подчеркнул, что не хочет больше ее видеть? Она не собиралась горевать. Кто он вообще такой? Как она ошиблась в нем. Как глупо все получилось. Подумать только, он действительно женился на Шахле! Ройю раздражали сочувственные взгляды людей, когда она шла по городу. Они словно говорили: «Бедняжка! Они казались такой идеальной парой! Поглядите на нее теперь. Ну и судьба! А вы знаете, что она в последнюю минуту оттолкнула от себя владельца канцтоваров? Он умер! Бедный…» В этом городе теперь невозможно жить прежней жизнью. Пожалуй, Баба прав: ей нужно уехать из Тегерана.

– Конечно, мы поедем, Баба-джан. Мы поедем вместе, – сказала Ройя. Ее тело утратило форму; она плыла, словно призрак, над обеденным столом.

Хотя отъезд в Америку казался ей равнозначным полету на Луну, это гарантирует, что они не встретятся с Бахманом хотя бы несколько лет. Она придет в себя. Она будет далеко от площади, где упал господин Фахри, и от обугленных руин магазина (говорят, теперь на этом месте построят филиал какого-то банка). Она окончит университет, вернется и станет в Иране одной из немногих женщин с университетским образованием, к тому же американским. Она по праву войдет в ряды нового класса образованных иранцев. Почему бы и нет? Что еще ей тут делать? Что касается Зари, то Ройя обязательно позаботится о младшей сестре. Короче, они сделают такой шаг. Другие до них делали то, что поначалу казалось абсурдным. Но страна менялась. Почему бы им не выйти на первую линию образования? Они закончат учебу и вернутся в Тегеран, и тогда пускай идут к шайтанам все, кто бросал на нее сочувственные или осуждающие взгляды.

Баба кивнул и сказал, что попросит своего начальника помочь ему с подбором документов и составлением заявки для поступления в университет. Он сказал это тихо, словно сам был удивлен и слегка пристыжен. Маман посмотрела сначала на Ройю, потом на Зари и расплакалась.

* * *

– Слушай, тебе не нужно ехать в Америку, – сказала Ройя вечером, когда они ложились спать.

– Баба не отпустит тебя одну.

– У вас с Юсофом что-то наметилось, да? В последнее время ты ужасно молчаливая, когда речь заходит о нем. Что происходит между вами? Я не узнаю тебя, раньше ты все подробно рассказывала. Почему ты теперь молчишь? Слушай, я понимаю, ты ничего не говоришь, потому что беспокоишься за мою реакцию. А ты не волнуйся! Если ты счастлива, то и я порадуюсь за тебя. Меня не надо оберегать. Если вы любите друг друга, тогда тебе надо остаться в Тегеране.

Зари вынимала шпильки из волос. С тех пор как позвонила госпожа Аслан и сообщила Ройе про свадьбу Бахмана, Зари перестала накручивать волосы для «волны» на бумажки. Днем она закалывала волосы на висках, из-за чего выглядела старше, более зрелой. Учащимся выпускного класса позволялось учить английский вне школы, и Ройя поражалась, как сильно повзрослела ее младшая сестра за последние полгода, словно предательство Бахмана и гибель господина Фахри ускорили этот процесс.

– Не обращай внимания, сестрица. – Зари стояла, протянув руки к затылку, и напоминала скульптуру, описанную в старинной поэме.

– Неужели ты готова все бросить?

– Если ты поедешь, то я поеду тоже. Мы начнем учебу вместе. И вообще. Это всего на несколько лет, правда? Может, я тоже попробую чего-то добиться. Там новый для нас мир. Мы – пионеры нового поколения молодых и свободных иранских женщин! – Она проговорила это с отцовскими интонациями.

Ройю удивила готовность сестры сопровождать ее в поездке, но в глубине души она почувствовала облегчение. Спать она ложилась с таким чувством, словно ей предстояло нырнуть с утеса в холодные бурные воды.

* * *

Письма пришли в начале лета. Баба отнес их своему начальнику, и тот перевел их. Да, заверил он, ответ положительный. Ройя и Зари приняты в небольшой женский колледж в Калифорнии. Его рекомендовал начальник отца, потому что там проводилась специальная учебная программа для иностранных студентов, оплаченная грантом. Да, их приняли обеих. Они начнут учебу вместе, потому что Ройя ждала год после окончания школы. Да, да, да, их действительно приняли. Нет, они будут там не единственными иранками, в этом году в колледж приняли еще несколько девушек из Ирана. Возможно, это родственницы Шахлы, забеспокоилась Маман. Но теперь она засиживалась допоздна, сшила дочкам целую гору блузок и юбок. Ее дочери не уедут в Америку без самых лучших нарядов, какие она только могла придумать. Каждой она приготовила по платью (светло-зеленое для Ройи и пастельно-голубое для Зари) из тончайшего мягчайшего хлопка, какой смогла найти на базаре, и вышила на воротничках кайму из крошечных цветочков. Она кроила батистовую ткань и шила для каждой дочки блузки четырех цветов: кремовые, белые, светло-розовые и нежно-желтые. В дорогих магазинах на севере города она купила блейзеры и плиссированные юбки и тщательно их выгладила. На дно каждого чемодана она аккуратно положила нижнее белье и чулки, купленные на базаре. Ройя и Зари недоверчиво помогали Маман собирать чемоданы. Туда были положены остатки семейных накоплений, которые Баба потратил на авиабилеты и оплату части обучения, которая не покрывалась грантом. Баба продал коллекцию золотых монет секех, которые подарил им когда-то на свадьбу его отец. Он работал сверхурочно, чтобы получить больше денег. Он даже попросил Маман взять ее небольшое наследство, полученное после смерти родителей, и отдать девочкам.

В день их отлета Маман подняла над ними Коран.