Спускаясь к звездам - Оксана Велит

Повисло долгое молчание. Если бы не редкие звуки выстрелов, приглушенные стенами дота, можно было бы представить себя сидящим на берегу реки или лежащим в собственной постели, объятым сонной негой. Еще недавно мечтавшая о спокойствии и расслаблении, теперь Зали гнала от себя эти образы, боясь заблудиться в них и провести в иллюзиях последние часы жизни. Она жадно вглядывалась в темноту, старалась каждой клеточкой ощутить холод стены и шершавость каменной крошки на полу.

– Я не понимаю, – наконец, сказала она, глядя прямо перед собой, – Как всё могло так получиться? Еще утром жизнь была длинной, почти бесконечной. Она была как любимая игрушка, с которой не расстаешься – простая, изученная, вся моя. А теперь её грубо вырывают у меня из рук, тянут так, что слышно, как с треском рвутся швы. Еще немного, и я уступлю. Ожидание – вот что самое мучительное. Чувствовать обреченность и знать, что ничего нельзя поделать. А знаешь, что еще ужасно?

– Что? – спросил Халкан скорее из вежливости, чем из интереса.

– То, что от этого похода, возможно, зависит судьба всей колонии. Но, вместо этого, я думаю только о собственной шкуре. Я с таким упоением жалею себя, и мне нет абсолютно никакого дела до остальных.

– Ну, ты хотя бы знаешь, почему оказалась здесь, – он пожал плечами.

– Если для тебя это так важно, я скажу тебе. Теперь-то уже нет смысла что-то скрывать. – Зали достала из потайного кармана шкатулку и показала Халкану. – Милая вещица, правда?

– Но явно не стоит того, чтобы ради нее умереть, – сказали Халкан.

– Да, на первый взгляд, сущая безделица. Но загляни внутрь, – Зали открыла шкатулку.

– Что это? – спросил Халкан, присматриваясь к лежащему на красном бархате чипу.

И Зали все рассказала. О загадочном пленнике, о генераторе и о том, какую роль может сыграть это маленькое электронное устройство в войне с дикарями. По мере рассказа Халкан все внимательнее присматривался к чипу. Он ощутил непреодолимое желание взять устройство, повертеть его в руках, почувствовать кожей всю мощь этой мелкой детали. Но стоило ему протянуть руку к темнеющему на красном бархате чипу, Зали резко захлопнула шкатулку и спрятала в карман. Даже перед лицом смерти её не покидал священный страх дать кому-нибудь в руки личную вещь – будто от этого она могла испортиться.

Халкан вопросительно взглянул на Зали, но ничего не сказал. Он прошелся по доту, остановился, почесал затылок. Затем вдруг с силой ударил кулаком в стену.

– Мы должны придумать способ выбраться, – процедил он сквозь зубы. – Нельзя дать землянам убить нас – слишком важные вещи сейчас происходят. Да это же просто нелепо! Кучка дикарей не может повлиять на исход войны.

Зали молча наблюдала за ним. Перед ней стоял собрат, которому было не наплевать на судьбу колонии. Собрат, который тратил последние часы жизни не на страх и не на жалость к себе, а на гнев. Он не был камаштли, война не была его призванием, но горячее желание абсолютной победы клокотало у него в груди.

Зали стало стыдно за собственное малодушие. Ей захотелось немедленно дать себе торжественное обещание измениться, но только усмехнулась, вспомнив вскользь брошенные слова одного из допрашиваемых недавно пленников «слишком мало, слишком поздно».

Она взглянула в узкий оконный проем, там садилось солнце, к которому она уже успела привыкнуть и тепло которого успела полюбить за годы жизни на Земле. «Последний закат», – подумала Зали и подставила лицо меркнущим лучам. Халкан перехватил взгляд Зали и внезапно ощутил, что всё будет хорошо. Это чувство вспыхнуло всего на секунду и снова рассеялось – так бывало раньше, когда случайные озарения стучались в его сердце и уходили, так и не оформившись в слова. На этот раз Халкан был не намерен упускать такую возможность. Он сосредоточился, пытаясь ухватить эту ускользающую светящуюся нить: посмотрел на Зали, перевел взгляд на темнеющее небо… и понял.

– Кажется, я знаю, что нам делать, – сказал Халкан, и на лице его заиграла улыбка.

Зали вопросительно взглянула на собрата, и тот продолжил:

– Амбразура – вот выход. В буквальном смысле слова.

– Не сходи с ума, – Зали вздохнула. Проснувшаяся было надежда снова оставила её. – Дикари немедленно засекут нас, если мы попробуем бежать.

– Не засекут, если их отвлечь.

– Как ты себе это представляешь?

– Когда станет темно, мы пойдем на штурм. Они не ожидают от нас такой наглости, возможно, нам даже удастся застать их врасплох и выиграть несколько драгоценных минут, которых тебе хватит на то, чтобы ты смогла бежать через оконный проем с другой стороны дота.

– Ты предлагаешь мне бросить вас в бою и сбежать, как последний мих-бакул? – Зали негодовала, – Я не хочу умирать, но запятнать себя таким позором – это хуже, чем смерть.

– Ты обязана спастись и доставить чип в город. Это единственное, что сейчас имеет смысл. Я выбираю смерть не ради тебя, но ради общего блага.

– А они? – Зали показала на остальных странников, бесцельно слонявшихся по доту. – Что они выбирают?

– Ты должна сделать выбор за них. И я верю, что это будет правильный выбор.

– Это тяжело, – сказала Зали.

– Да. Но так нужно. Помнишь, я говорил тебе, что ты станешь великим человеком? Величие подразумевает умение принимать сложные решения. И умение не жалеть о них. Ты справишься.

– Даже если так… Проемы все равно слишком малы. Даже для меня.

– Ты должна постараться. Обязана. Нельзя отступать.

Зали окинула взглядом свой поредевший с утра отряд, свою первую армию, которую она привела к поражению. В этих лицах она искала источник решимости – что-нибудь такое, что позволит ей собраться с духом: одобрительные взгляды, веру в лучшее или хотя бы ненависть к врагу. Но видела только усталость и непроницаемое безразличие. Полагаться оставалось только на себя.

Зали глубоко вдохнула, выдохнула:

– Когда начнем?

– Когда совсем стемнеет, – сказал Халкан. – Так у тебя будет больше шансов уйти незамеченной.

– Хорошо, – сказала Зали.

Дожидаясь ночи, Халкан разглядывал надписи на стенах дота. Он не знал, что означает написанное, но подозревал, что эти слова выведены руками дикарей, которые точно так же дожидались смерти или победы. Время от времени он выглядывал в амбразуру и видел отряды землян, разбивших лагерь невдалеке. Вот так выглядела его гибель – она трепетала вражескими палатками на ветру, вилась дымом над кострами, она была облачена в коричневые мундиры и готовилась нанести последний сокрушительный удар. На далеких лицах земля, выхваченных из сумерек отблесками пламени, плясало ликование, почти экстаз – костры это умеют.

Когда последние лучи солнца почти скрылись за лесом, он подобрал с пола ржавый гвоздь и стал царапать стену. Получалось плохо – бетон не поддавался – но с тем большей упорностью он продолжал начатое. По крайней мере, это занятие отвлекало от сожалений о том, что лучше бы Халкану и самому было согласиться на гипноз – тогда он смог бы бродить по доту или сидеть у стены с безмятежностью остальных бойцов.

Но вот последняя черточка была выцарапана. Он отошел на два шага и, напрягая зрение в сгущающихся сумерках, прочел вслух «Халкан. Смерть во имя победы».

Вскоре стало так темно, что все надписи слились со стенами. Но Халкан знал, что утром его имя снова окажется на своем месте, а значит, он не исчезнет. Память о нем будет жить до тех пор, пока время не наложит свою когтистую лапу на дот и не разрушит его до основание, как ребенок, которому наскучила игра, уничтожает песчаный замок. Эта мысль непостижимым образом его утешала.

Халкан выглянул в оконный проем. Луна и звезды скрылись за тучами, и некому было послать свой прощальный взгляд. Он собрался с духом и сказал:

– Пора.

Зали поднялась с пола и замерла в нерешительности. Колени её дрожали.

– С чего начнем? – спросила она.

– Нужно действовать быстро. Мы по команде выскакиваем из дота, идем на прорыв. Ты отсчитываешь пять секунд – не больше! – и выбираешься через вон ту амбразуру, – Халкан указал на бойницу, находившуюся с противоположной от входа стороны.

Зали в который раз за вечер смерила проем в стене оценивающим взглядом. Теперь нервная дрожь распространилась по всему телу. Стуча зубами, она проговорила:

– Я не смогу, не смогу, не смогу. Бойница слишком узкая.

– Сможешь.

Халкан положил руку на плечо Зали, и та с удивлением ощутила, как страх уходит. Своим касанием киничиец будто вытянул из нее всю тревогу, и, вместо этого, сообщил её коже, мышцам и разуму спокойную решимость.

– Сможешь, – повторил Халкан. Но тебе нужно раздеться – дорог каждый сантиметр. К тому же, бронекостюм делает тебя более неповоротливой, а тут нужна гибкость и скорость.

– Помоги мне, – только и смогла ответить Зали.

Халкан зашел сзади и аккуратно расстегнул застежку бронекостюма там, где соблазнительно выступал под кожей седьмой шейный позвонок. Он сделал всё быстро и уверенно, но Зали показалось, что прошли минуты, за которые она успела ощутить всю гамму смущения и трепета, будто её медленно раздевал новый любовник.