Избранное. Том 1 - Агата Кристи

И теперь — последняя сцена. Я поднял стул и поставил его возле стены. Нашел револьвер на верхней лестничной площадке, там, где девушка его уронила. Я постарался сохранить на нем отпечатки пальцев.

А теперь?

Я закончу это писать. Положу в конверт, запечатав в бутылку, и заброшу бутылку в море.

Почему?

Да, почему?

Моей честолюбивой мечтой было придумать тайну, которую никто бы не смог разгадать.

Но сейчас я понимаю, что ни один художник не может получить удовлетворения только от самого искусства. В нем всегда есть жажда признания, которую невозможно подавить…

Позвольте мне признаться со всей смиренностью: я испытываю жалкое человеческое желание, чтобы кто-то знал, сколь умен я был…

При всем при том я полагаю, что тайна острова Ниггер останется неразрешенной. Но, конечно, вполне может статься, что полиция окажется умнее, чем я думал. В конце концов, есть три ключа, ведущих к разгадке. Первый — полиции прекрасно известно, что Эдвард Ситон был виновен. Посему они знают, что один из десяти человек на острове не был убийцей, откуда следует, как ни парадоксально, что именно этот человек и должен быть убийцей. Второй ключ лежит в седьмом куплете детской считалочки. Смерть Армстронга связана с «копченой селедкой», которую он проглотил, или точнее, которая в результате проглотила его! Точнее говоря, тут есть указание на какой-то фокус-покус: и что Армстронг был обманут и тем самым пошел навстречу своей смерти. Это может дать многообещающую линию расследования, ведь кроме него оставалось четыре человека, и из всех четырех только я мог вызвать у него доверие.

Третий ключ — символический. Смерть ставит метку на моем лбу. Клеймо Каина (первый библейский убийца, убивший своего брата Авеля, за что был заклеймен Богом).

Думаю, мало, что осталось сказать.

Доверив бутылку и сие послание морю, я поднимусь в свою комнату и лягу на кровать. К моему пенсне прикреплен тонкий черный шнурок, но он эластичен. Я лягу на пенсне, сам шнурок накину на дверную ручку и прикреплю его не очень прочно к револьверу. Думаю, произойдет следующее.

Мой палец, защищенный платком, нажмет на курок. Рука упадет вдоль тела. Револьвер вместе со шнурком отлетит к двери, ударится о ручку, оторвется от шнурка и упадет. Сам шнурок невинно свесится с пенсне, на котором лежит мое тело. Носовой платок, который упадет на пол, не вызовет никаких подозрений.

Меня найдут аккуратно лежащим на кровати, застреленным в лоб, в соответствии с записями, которые вели мои жертвы-собратья. Когда наши тела обследуют, время смерти никого из нас назвать точно будет невозможно.

Когда море успокоится, с материка придут лодки и люди. И они найдут на острове Ниггер десять трупов и неразрешимую тайну.

ЗАНАВЕС,

ПОСЛЕДНЕЕ И ВЕЛИЧАЙШЕЕ ДЕЛО ЭРКЮЛЯ ПУАРО

CURTAIN,

HERCULE POIROT’S THE LAST AND THE GREATEST CASE

«Мисс Кристи на вершине мастерства.

В сравнении с последним делом Пуаро не проигрывает лишь расследование, сделавшее его знаменитым, — «Убийство Роджера Экройда».

«Занавес» полный тревог и беспокойного ожидания, вплоть до самой кульминации, великолепный конец долгой саги о Пуаро, даже по мнению самых отъявленных его фэнов».

«Невозможно дать слишком высокую оценку».

«Шокер… первоклассная работа».

«Лучшее произведение Кристи».

«Занавес» — величайшее произведение Агаты Кристи. Этот роман она написала в 1940 году.

Он не вписывается в цикл Пуаро и стоит особняком. Тем более, что Пуаро просто не мог умереть в 1940 году и действовать потом в многочисленных произведениях второй половины 40-х, в 50-е, в 60-е и 70-е годы. Но, как бы то ни было, именно это дело должно считаться величайшим делом знаменитого сыщика. Этот роман во многом схож с «И тогда никого не осталось», поэтому мы и объединили их в одном томе. Эти два романа — вершина детектива XX века.

Глава первая

Кто не ощущал неожиданной странной боли, вспоминая былое или чувствуя то, что чувствовал много лет назад?

«Я делал это прежде…»

Почему сии слова всегда кажутся такими трогательными? Вот какой вопрос я задал себе, сидя в поезде и глядя на проносящийся мимо плоский эссекский пейзаж.

Сколько времени прошло с тех пор, когда я ехал по той же самой дороге? И считал (как нелепо!), что лучшая часть жизни для меня закончена! Я был ранен на войне, которая всегда будет для меня той войной… войной, которую затмила сейчас вторая, более ужасная, более отчаянная бойня.

В 1916 году молодому Артуру Хэстингсу казалось, что он уже старый и зрелый. Как плохо я тогда понимал, что жизнь для меня только начинается.

Я ехал, хотя и не зная того, чтобы встретиться с человеком, чье влияние сформирует и направит мою жизнь. Фактически я должен был гостить у своего старого друга, Джона Кэвендиша, мать которого, недавно повторно вышедшая замуж, владела домом под названием Стайлз. Приятное обновление старых знакомств — вот и все, что я тогда ожидал, не предвидя, что вскоре погружусь в темные загадки таинственного убийства.[35]

Именно в Стайлз я вновь встретился со странным коротышкой, Эркюлем Пуаро, с которым впервые столкнулся в Бельгии.

Как хорошо я помню свое удивление, когда увидел хромающую фигурку с большими усами, идущую по деревенской улице.

Эркюль Пуаро! С тех пор он стал самым дорогим моим другом; он повлиял на всю мою жизнь. Помогая ему охотиться за другим убийцей, я встретил свою будущую жену — самого верного и ласкового товарища, о каком только может мечтать человек.[36] Сейчас она лежала в земле Аргентины, умерев, как и хотела, не после долгих страданий или беспомощной старости. Но она оставила на бренной земле очень одинокого и несчастного человека. Ах! Если бы я мог вернуться… прожить жизнь сначала. Если бы только сейчас был тот день 1916 года, когда я в первый раз ехал в Стайлз… Сколько изменилось с тех пор! Сколько ушло в небытие знакомых лиц! Сам Стайлз Кэвендиши продали. Джон Кавендиш умер, правда, его жена, Мэри (очаровательное загадочное создание), еще была жива, она переехала в Девоншир. Лоуренс вместе с женой и детьми был в Южной Африке. Перемены, перемены во всем. Но одно, как ни странно, осталось по-прежнему. Я ехал в Стайлз, чтобы встретиться с Эркюлем Пуаро.

Как я был ошарашен, получив его письмо, отправленное из Стайлз Коурт, Стайлз, Эссекс.

Я не видел своего дорогого друга почти год. Во время нашей последней встречи я был потрясен и опечален. Теперь он уже был глубоким стариком, и артрит сделал его почти полным калекой. Он ездил в Египет, надеясь улучшить здоровье, но вернулся, как я узнал из его письма, в еще более худшем состоянии. Однако писал он весело…

«Вас не интригует, мой друг, адрес, откуда я пишу? Он навевает старые воспоминания, не так ли? Да, я здесь, в Стайлз. Представьте себе, сейчас его называют гостиницей. Владеет ею один из ваших столь британских старых полковников — самый что ни на есть представитель «галстука старой школы»[37]… истинный «Пуна»[38]. Bien entendu[39], не будь его жены, не было бы и дохода. Она отличный управляющий, но язык у нее, как уксус, и бедный полковник страшно от него страдает. Если бы я был на его месте, то давно бы взялся за топор!

Я увидел в газете их объявление, и мне вздумалось еще раз побывать там, где я впервые обрел дом в этой стране. Люди моего возраста всегда получают удовольствие, вспоминая прошлое.

Так вот, представьте себе, здесь я нашел джентльмена, баронета — друга работодателя вашей дочери. (Эта фраза звучит как французское предложение, не так ли?)

И сразу же у меня сложился план. Он упрашивает Фрэнклинов приехать сюда на лето. Я, в свою очередь, уговариваю вас, и мы все будем вместе, en famille[40]. Очень приятная перспектива. Посему, mon cher[41] Хэстингс, depeches vous[42], приезжайте как можно быстрее. Я забронировал вам комнату с ванной (видите ли, дорогой старый Стайлз модернизирован) и договорился о цене с миссис Латтрелл, так что теперь tres bon marche[43].

Фрэнклины и ваша очаровательная Джудит пробыли здесь уже несколько дней. Все устроено, посему не поднимайте суеты. A bien tôt[44].