Ласковые имена - Ларри Макмертри

– О Боже, миссис Гринуэй, я в вас влюбился – как щенок. Что мне делать?

Чувство, стоявшее за этой фразой, не ускользнуло от Авроры; его слова выдавали душевное волнение, и она ощутила, как они пробивались из глубины души, преодолевая удивление и страх.

Она немедленно расслабилась, хотя удивилась, даже была поражена, отчасти потому, что подобные фразы и чувства были ей незнакомы, отчасти сознавая, что они-то ей и требовались в данный момент. В своем одиночестве, пережив временную растерянность, она как бы истощила в себе все силы и нуждалась в любви единственного мужчины, оказавшегося под рукой; и вот перед ней, как на ладони, Вернон с его обветренным, веснушчатым и испуганным лицом.

Улыбнувшись ему, она словно попросила минуту подождать, и несколько секунд смотрела в сторону, на сосны, которые росли за ее домом, и пролившийся на них солнечный свет. Было поздно, солнце клонилось к закату; свет, профильтрованный через их ветви, падал, образуя во дворе длинные тени. Поглядев на Вернона, она снова улыбнулась. Другие ее поклонники тоже делали ей предложения, но они боялись произносить такие слова, все они, даже Альберто, говоривший их тридцать лет назад. Она хотела на секунду накрыть своей ладонью пальцы Вернона, чтобы показать, что способна откликнуться на его чувства, но он отпрянул, испугавшись не на шутку, и она, улыбнувшись, отступила.

– Вернон, я в ужасе, вы уже, наверное, успели это заметить. Я во второй раз за день сбила вас, в первый раз это, правда, сделала моя машина. Вы стали дергаться, словно в агонии, мне кажется, это оттого, что вы так много времени проводите, сидя в своей машине.

Не хотите ли выйти и прогуляться со мной по двору, пока он так красиво освещен? В это время дня я всегда гуляю во дворе, и мне кажется, вам бы тоже не помешало размяться.

Бросив взгляд на дом, Вернон пытался представить себе, как он выберется наружу и пройдет мимо него, но не мог. Он был слишком потрясен, хотя ему начинало казаться, что жизнь может продлиться и подольше: миссис Гринуэй улыбалась ему и уже не выглядела такой убитой. Ему пришло в голову, что она не расслышала его слов. Иначе она, может быть, перестала бы улыбаться. Подумав это, он ощутил нестерпимое беспокойство. В создавшемся новом положении ожидание и неопределенность были невыносимы. Он должен знать правду – и немедленно.

– Слышите, я не знаю, что мне делать, миссис Гринуэй, – повторил он. – Я даже не уверен, что вы меня услыхали. Если услыхали, но решили, что я надсмехаюсь, то я не знаю, что мне делать.

– О, я все услышала, – ответила Аврора. – Вы выразились очень примечательно, и я ничуть не сомневаюсь в вашей искренности. Почему вы хмуритесь?

– Не знаю, – ответил Вернон, хватаясь за руль. – Небось потому, что мне подумалось, я бы не хотел, чтобы мы были посторонними.

Растроганная его словами, Аврора отвернулась и стала смотреть на сосны. Она собиралась ответить в шутливом тоне, но фраза застряла у нее в горле.

Вернон этого не заметил.

– Я знаю, что признался слишком скоро, – продолжал он, все еще находясь в агонии непроизвольных движений. – То есть, вы можете подумать, что раз я холостяк и у меня несколько лимонов и машина как в кино, так я какой-нибудь там плейбой, но это не так. Миссис Гринуэй, я за всю жизнь ни разочка не влюблялся, даже ничего похожего, никогда – до сегодняшнего дня.

К Авроре быстро вернулся дар речи.

– Я, безусловно, не охарактеризовала бы вас как плейбоя, – заметила она. – Будучи плейбоем, вы, разумеется, догадались бы, что я не могу думать о вас плохо. Дело в том, что голова у меня сейчас работает не блестяще, и мне кажется, что если мы выйдем и прогуляемся, то оба почувствуем себя лучше. Если вы не горите нетерпением немедленно сорваться с места, то, может быть, позволите мне по окончании нашей маленькой прогулки приготовить для вас ужин, чтобы я могла отблагодарить вас за беспокойство, которое вам сегодня доставила.

Вернон все еще не был уверен, что справится с обычными действиями, принятыми в мирской жизни, но когда он вышел из машины, чтобы распахнуть дверь перед Авророй, ноги его, по крайней мере, не подвели.

Когда они шли через лужайку, Аврора мимолетно взяла его под руку; ей показалось, что он дрожит.

– Мне кажется, вы плохо питаетесь, Вернон, – заметила она. – Трудно вообразить обратное, учитывая, что вы живете в машине.

– Но у меня же есть холодильник, – смиренно возразил Вернон.

– Да, но для приготовления более здоровой пищи еще нужна плита, – напомнила Аврора, замедлив шаги, чтобы еще раз бросить взгляд на белый «линкольн», стоявший перед ее домом. Его силуэт, по крайней мере, не уступал в стройности ее «кадиллаку». Издали он был великолепен.

– Боже, посмотрите, как он прекрасно сочетается с моим белым домом. Интересно, кто-нибудь подумает, что я купила новую машину?

Едва они вошли на кухню, где Аврора хотела положить сумочку и скинуть туфли, как мирская жизнь предстала перед ними в своем самом печальном проявлении. Рози сидела за кухонным столом, вся в слезах, держа у виска посудное полотенце со льдом. Она вытащила один из хозяйкиных киножурналов и поливала его слезами.

– Что с тобой? – спросила Аврора, пораженная ее видом. – Только не говори, что нас ограбили. Что ты им позволила унести?

– Да нет. Это просто Ройс. Я зашла слишком далеко.

Аврора положила сумку на стойку, в раздумьи наблюдая происходящее, Вернон, казалось, немножко растерялся, но беспокоиться о нем было не время.

– Понятно. Ты ему, наконец, надоела? Чем он тебя стукнул?

– Кулаком, – Рози шмыгнула носом. – Он вошел и услышал, как я разговариваю по телефону с Эф. Ви. Мы говорили о моей помощи ему в ремонте этого вонючего старого «паккарда», а Ройс Бог весть что себе вообразил. Разозлился, как взбесившийся пес. Если бы я начала гулять, так, будьте уверены, конечно же не с Эф. Ви. д'Арк. Я бы ни на кого из Боссьер-сити глаз не положила.

– Ну почему же ты все не объяснила Ройсу, чтобы снять у него камень с души?

– Пытаться ему что-нибудь объяснять, это все равно, что камню. Я просто озверела. Я его обвинила, что он шляется с одной из тех тварей, которым доставляет еду. Ох, как я его поливала!

Она сделала паузу, чтобы вытереть глаза тыльной частью ладони.

– Так что же потом произошло? – спросила Аврора.

Она была несколько раздосадована, что драма на кухне произошла как раз тогда, когда ей пришлось уехать всего на день.

– Этот сукин сын меня совсем доконал, – протянула Рози, она снова расклеилась, почувствовав сострадание к себе. – Ох, Аврора… Теперь мой брак потерпел крушение.

– Подожди, – жестко остановила Аврора, – не плачь, пока не кончила рассказывать. Чем именно Ройс тебя доконал?