Галобионты - Иван Беляев

Ни один мускул не дрогнул на лице Дзержинца.

– Если вы считаете, что эта версия заслуживает существования, я немедленно займусь ею.

– А сами вы, стало быть, так не считаете?

– Я склонен думать, что в гибели субмарины повинны вовсе не дельфины. На мой взгляд, существует масса версий, гораздо более правдоподобных и основанных на логических выводах.

– Тогда почему Президент отправился на осмотр этого дельфинария? Вы же присутствовали при этом? Вы должны были понять, что коль скоро главный человек в государстве заинтересовался дельфинарием, все значительно серьезнее, чем это могло показаться на первый взгляд.

– Я могу сказать вам, чем объясняется визит президента в дельфинарий, товарищ генерал-лейтенант. Все очень просто.

Дзержинец с олимпийским спокойствием выдержал гневный взгляд своего начальника.

– Дело в том, что здесь имеют место быть мелкие интриги неких персон из военной разведки. Кому-то, я подозреваю, что догадываюсь, кому именно, пришло на ум проверить причастность этих невинных млекопитающих к взрыву на АПЛ.

– Почему вы считает, что это люди из разведки?

– Все очень просто, товарищ генерал-лейтенант, на „Антее“ присутствовали так называемые гражданские наблюдатели, которые на самом деле были ни кем иным, как лицами из военной разведки. Цели, с которыми они присутствовали на субмарине, мне пока неизвестны. Думаю, что об этом лучше всех знает руководитель одного из подразделений данной организации, по моим сведениям, затеявший всю эту бучу. Именно с его подачи президент посетил исследовательский центр.

Дзержинец поведал начальнику о статейке в газете „Зерцало“, о нескольких сообщениях на ту же тему, просочившихся на телевидение.

– Стало складываться такое впечатление, что президент поехал туда именно за тем, чтобы осмотреть этот пресловутый дельфинарий. Кто-то подкинул эту идейку из личных соображений, другие поспешили воспользоваться ею, как свежеиспченной сенсацией. Не мне вам объяснять, как это бывает.

– Так значит, это стараниями военной разведки поднялась такая шумиха?

– Совершенно верно, товарищ генерал-лейтенант. Если вам нужны подтверждения, я готов вам их предоставить.

– Каким образом?

– Мои люди вышли на журналиста третьеразрядной газетки „Зерцало“, в которой впервые была опубликована статья о том, что атомоход „Антей“ взорван дельфинами. Фамилия этого писаки – Орешников. Естественно, он во всем признался.

Правда, он не смог назвать людей, которые подвигли его на это. Но не нужно быть Пинкертоном, чтобы догадаться, чьих рук это дело.

– Вы хотите сказать, что какая никому не известная бульварная газетенка могла способствовать такому развитию событий. Не мелковато ли мыслите, полковник?

– Отнюдь, нет, товарищ генерал-лейтенант. – уверено ответил Дзержинец, – все было продумано и спланировано очень четко. Редактор крупной газеты вряд ли взял бы на себя ответственность за публикацию статьи подобного рода. А с бульварщины и взятки гладки. Что же касается того, как она попала в поле зрения Президента, – продолжал Дзержинец, предвосхищая вопрос начальника, – это не могло составить особого труда. Был выбран подходящий момент – предстоящее отбытие Президента на юг страны. А потом основная сложность заключалась в том, чтобы подкинуть газетку кому-либо из ближайшего окружения президента. К примеру, его советнику. А уж как это было сделано, и вовсе, проще простого. Достаточно подкупить прислугу. Я бы на месте затеявших эту интригу людей действовал бы именно таким образом.

– Но, насколько мне известно, визит президента в дельфинарий никак не способствовал дальнейшему продвижению этой версии, а, как мне кажется, напротив, свел ее вероятность к нулю, не так ли?

– Именно так это и было бы, товарищ генерал-лейтенант, если бы не неугомонность военной разведки. Им так понравилась эта версия, что они не собираются сдаваться.

– Знаете, полковник, что меня раздражает больше всего? – произнес генерал-лейтенант.

Дзержинец молчал, ожидая продолжения.

– Кто-то очень серьезно думает, что наша служба каким-то боком причастна к трагедии с подлодкой. На мой взгляд, эта версия столь же абсурдна, сколь и гипотеза о дельфинах. А что вы скажете об этом, товарищ полковник?

Настало решающее мгновение. Дзержинец ответил не сразу, но и не затягивал паузу, чтобы у начальника не возникло никаких подозрений. Его ответ прозвучал веско и убедительно:

– Это измышления людей, отчаявшихся найти настоящую причину людей из разведки, не более того.

– Если дело обстоит так, то наша задача доказать это. И как можно скорее! Вы меня поняли, полковник?

– Я понял вас, товарищ генерал-лейтенант. Мои люди работают над этим.

– Что-то пока не видно результатов.

– Дело очень сложное, товарищ генерал-лейтенант, расследование займет массу времени и сил.

– Это я знаю и без вас, – отвечал начальник, – люди, которые спланировали эту акцию, заслуживают самых высоких похвал. Все проделано очень четко, профессионально.

Генерал-лейтенант помолчал и добавил:

– Хотел бы я лично повстречаться с вдохновителями и исполнителями этого преступления.

– Надеюсь, что ваше пожелание исполнится. Я приложу к этому все старания.

– Не сомневаюсь в вашей компетенции, полковник.

– Благодарю, – коротко сказал Дзержинец, – я могу быть свободен?

– Еще одно слово. Президент настойчиво интересовался, каковы могут быть мотивы взрыва. Что вы можете сказать об этом, полковник?

– У меня пока нет определенных выводов. Это могло быть выгодно немалому количеству людей, – Дзержинец помолчал, – в том числе и нам с вами, – закончил он тише.

– То есть?

– Помнится, вы сами, товарищ генерал-лейтенант, как-то сказали, что присутствие на АПЛ во время учений такого большого числа так называемых гражданских наблюдателей не допустимо. И, если я не ошибаюсь, все, включая президента, согласились с вашим мнением.

– Как вас надо понимать?

– Просто я хочу сказать, что по большому счету нельзя никого исключать из числа потенциально виновных или, по меньшей мере, заинтересованных в уничтожении подлодки, в том числе и нашу службу.

– На вашем месте я воздержался бы от таких замечаний, если, конечно, они не имеют под собой почвы.

При этих словах генерал-лейтенант с подозрением посмотрел на Дзержинца, но тот сохранял полную невозмутимость.

– Я учту ваше пожелание, – сказал он.

С минуту генерал-лейтенант не сводил с полковника внимательного выжидающего взгляда, который, казалось говорил: „Скажи мне, что у тебя на уме?“. Но серые глаза Дзержинца оставались безмятежными.