Вид тишины - Л. Х. Косуэй (Косвей)

клитору пальцами, и она вздохнула от экстаза. Я поднял глаза, впитывая эротический вид её волос, рассыпанных по подушке, и её закрытых от чистого удовольствия глаз.

Затем разделил своё внимание между обоими сосками, провёл одним пальцем по её влажной киске, прежде чем осторожно войти внутрь. Её мышцы сжалось вокруг моего пальца, и я добавил ещё один.

— Еще, Шей, пожалуйста, — простонала она, одной рукой обнимая меня за плечи, а другой нежно проводя ногтями по коже моей головы, от чего по позвоночнику пробежала волна удовольствия. Я был очарован ею, одержим.

Я двигал пальцами, постепенно увеличивая скорость, и прикоснулся большим пальцем к её клитору. Она вскрикнула, сжав мои бедра своими, а я провел языком от одной великолепной груди к другой.

Её короткие ногти впились в мои волосы, и я понял, что она близка к оргазму. Я продолжал трахать её пальцами, кружа большим пальцем по клитору, а ртом лаская её грудь, наслаждаясь каждым соском, пока она не достигла пика возбуждения. Мэгги кончила с быстрым, сильным содроганием, за которым последовало несколько дрожащих вздрагиваний. Я вытащил руку из её леггинсов, глядя ей в глаза, поднес пальцы ко рту и вылизал их дочиста.

Я был слишком нетерпелив, чтобы попробовать её, всю её, но на данный момент этого было достаточно. Яркий румянец окрасил её щеки, когда она смотрела на меня, веки опустились, а глаза были затуманены оргазмом. Я никогда не получал такого удовольствия от того, чтобы заставить кого-то кончить, как с Мэгги.

Я всё ещё был тверд, когда её взгляд скользил по моему телу. Она резко вдохнула, увидев очертания моей эрекции, и протянула руку, нежно поглаживая.

— Иди сюда, — прошептала она, её нежная рука двигалась вверх и вниз, и я задрожал, уткнувшись лицом в углубление между её шеей и плечом. Это было… слишком. Я был возбужден, но не хотел, чтобы она чувствовала, что должна довести меня до оргазма только потому, что я сделал то же самое для неё.

С глубоким сожалением я схватил её руку в свою, она подняла взгляд, и я покачал головой.

— Ты не хочешь, чтобы я... — она замолчала и отвернулась от меня, с опущенной головой, как будто разочарованная, схватила свою кофту с капюшоном и натянула её обратно.

Я притянул её к себе и обхватил ладонями лицо, снова покачав головой, стараясь показать, что хочу лишь одного — чтобы она продолжала прикасаться ко мне, но не из чувства обязанности. В её взгляде промелькнула тень разочарования, но вскоре оно сменилось пониманием.

— То есть… ты хочешь, чтобы я прикасалась, но, может быть, не сейчас? — мягко уточнила она.

Я кивнул. С её губ сорвался тихий выдох, напряжение растворилось.

Я пошёл вымыть руки, потом подошёл к двери, где висело моё пальто, и достал из внутреннего кармана телефон и наушники. Когда вернулся, Мэгги уже сидела, опершись спиной о изголовье кровати. Она без слов взяла наушники и вставила их в уши.

Я устроился рядом и открыл приложение синтеза речи. Днём, во время обеда, я немного поэкспериментировал с ним и нашёл голос, звучащий лучше — нейтральный, с лёгким ирландским акцентом, немного похожий на тот, что я слышал в своей голове.

Иногда я задумывался: у всех ли есть внутренний голос, как у меня, или мысли у других звучат иначе — менее отчётливо, абстрактнее? Возможно, мой внутренний голос так громко звучал именно потому, что это было единственное место, где он мог существовать.

— Я не хочу торопить события и ни в коем случае не хочу, чтобы ты чувствовала давление, — напечатал я на экране, и глаза Мэгги засветились пониманием.

— О, — тихо сказала она. — Ты сменил голос. Этот гораздо приятнее, — добавила она и на мгновение задумалась. — Я никогда не чувствую давления рядом с тобой.

— Хорошо. Я просто хочу делать столько, сколько тебе комфортно.

— Спасибо, — улыбнулась она едва заметно. — Для меня всё это довольно непривычно. То есть… не совсем ново, но я не была в отношениях очень долгое время.

Эта фраза привлекла моё внимание.

— Как долго?

Мэгги выдохнула и уставилась на цветочный узор на пододеяльнике.

— Лет семь, наверное. Я как-то решила, что больше не хочу этого… ну, из-за своих проблем, очевидно, — сказала она с кривоватой улыбкой, а потом подняла взгляд. — А ты?

Я посмотрел на неё — удивление от её ответа, вероятно, было написано у меня на лице. Мне стало грустно, что она так долго была одна, но вместе с тем я ощутил странную, почти собственническую гордость: если я был первым человеком за столько лет, кого она подпустила к себе, это должно было что-то значить. Она доверилась мне — а для неё это, очевидно, не было простым шагом — и теперь я был полон решимости доказать, что заслуживаю это доверие.

— Моя бывшая девушка, Эмер, и я расстались меньше года назад, — наконец ответил я.

— О, — сказала она, и на её губах появилась лёгкая тень недовольства.

— Что? — напечатал я. — Почему ты нахмурилась?

Она заправила прядь волос за ухо.

— Просто… это не так давно. — Она сделала паузу, изучая меня, а потом добавила с любопытством и лёгкой тревогой: — Ты уже отпустил её?

Острая боль кольнула меня прямо в грудь от нотки неуверенности в её голосе. Мне больше всего хотелось заверить её, что между мной и Эмер всё действительно закончилось, что никаких чувств не осталось. Я удержал её взгляд.

— Я отпустил, Мэгги, — напечатал я, надеясь, что она увидит правду в моём лице.

Она выдохнула, с облегчением: — Ох. Хорошо. Просто… что случилось? Почему вы расстались?

На самом деле мне хотелось поговорить о том, почему она избегала отношений все эти семь лет, но я понимал, что ей будет не по себе, и не возражал рассказать об Эмер. Прошло достаточно времени — это больше не было больной темой.

— Она мне изменила.

В глазах Мэгги мелькнуло сочувствие. — Мне очень жаль. Мне тоже изменил парень, с которым я встречалась в двадцать лет.

— Что произошло? — спросил я, печатая.

Мэгги прикусила губу; я ожидал, что она скажет, будто не хочет об этом говорить, но она начала:

— Его звали Брендан. Мы были вместе всего несколько месяцев. Он работал уборщиком в офисном здании, которое я когда-то убирала. Когда я узнала, что он встречается с другой женщиной параллельно со мной, я сразу всё прекратила. Если честно, я даже рада, что узнала правду до того, как успела к нему по-настоящему привязаться.

Я смотрел на неё, поражённый