На краю моей жизни (СИ) - Николь Рейш

Я вспоминаю, что все то время, которое я провела, умирая на холодном асфальте, я звала Эмили. Красивую блондинку с глазами цвета неба, и смехом, как у ребенка. Я звала девушку из моих снов, за чьим образом я гонялась столько ночей.

Как только волна воспоминаний закончилась, я разревелась. Бешенные рыдания разрывали мое сердце, пока я кусала подушку, чтобы скрыть крик. Мне было так больно, словно кто-то вспорол мне живот и вывернул все внутренности наизнанку. Я словно заново прошла через все это, прочувствовала все до мельчайших подробностей.

Через час Макса завезли в мою палату и подключили к аппаратам. Я притворилась спящей, чтобы ни кто меня тревожил. Но к тому моменту, когда они все ушли, я уже крепко спала, и видела кошмары.

Этой ночью я плохо спала, моя голова, словно сделана из бетона, такая тяжелая, что даже пышная подушка под ней превращается в блин. Я сотню раз пыталась заснуть, но как только мое сознание уносилось в мир грез, меня сразу же одолевали кошмары. В них я или лежала на холодном асфальте, истекая кровью, смотря на ясное небо и яркие звезды. Или же снова и снова переживала произошедшее в лесу. Раз за разом, наблюдая за тем, как в тело Макса врезается нож.

Знаете иногда мамы новорожденных младенцев, так сильно любят своих детей, что ночью каждые полчаса судорожно вскакивают и проверяют, дышит их малыш или нет. Боятся, что за то время, пока они спали, с ребенком что-то случилось и он умер. Так и я, на протяжении всей ночь лежала и прислушивалась к дыханию любимого мужчины.

В шесть утра пришел врач Макса, чтобы осмотреть его и взять какие-то анализы. Подачу лекарств в организм уменьшили и вскоре он должен проснуться. Доктор попросил меня покинуть палату на время осмотра, я была против, но медсестры просто вытолкали меня за дверь, заставляя пойти в столовую и что-нибудь перекусить.

Но какая тут еда? Мне и крошка в горло не полезет. Но нужно выпить кофе, если не хочу свалиться с ног и видеть сны, где либо я, либо Макс лишаемся жизни. Видеть, как мы оба погибаем от руки одного и того же человека. Мертвого человека.

Выпив большой стакан кофе (и захватив еще один на потом) я вернулась в палату. Свора медсестер исчезла, оставив Макса наедине с доктором «как-то там». Я совершенно не запомнила его имя.

- Доктор, как он? - Мой голос дрожит, выдавая волнение. Сама не знаю, зачем я это спросила. Скажи он сейчас, что Макс в критическом состоянии и может не выжить - я упаду замертво. Но доктор улыбнулся.

- Ариадна, не стоит так волноваться. Ваш друг уже в порядке. Его рана не была настолько серьезной, все проблемы были потому, что нож, ранивший его, был ржавым. Мы боялись заражения и осложнений, поэтому пришлось повозиться. Но сейчас, все показатели в норме и Макс стабилен. Я уменьшил дозу лекарств, так что Вы сами скоро убедитесь в моих словах.

С моей шеи только, что свалился здоровенный груз, я сделала глубокий вдох, и слезы застелили пеленой мои глаза. Но я быстро их смахнула.

- Спасибо Вам.

- Это моя работа. Кстати, когда приедет его сестра? Нам необходимо, чтобы она заполнила кое - какие документы.

- Сидни приедет около восьми, моя подруга звонила мне и сказала, что они уже выехали.

- Тогда передайте ей, чтобы она взяла документы в регистратуре, я предупрежу медсестру.

- Хорошо.

- Ну, отдыхайте, а то вид у Вас, честно говоря, не очень. Вам необходимо поспать.

Я ни чего не ответила, лишь вымучено улыбнулась, стараясь выглядеть хоть чуть-чуть бодро, но судя по лицу врача, моя жалкая попытка лишь сильнее подтвердила его слова.

Я чертовски устала.

Усевшись на свою кровать, я прислонилась спиной к холодной стенке и пристальным взглядом уставилась на Макса. Сосредоточившись на том, чтобы держать свои глаза открытыми.

Ровно в восемь утра дверь распахнулась, в этот момент я возвращалась из ванной комнаты, дверь в которую расположена в ногах у моей койки, от неожиданности я подскочила на месте. В помещение влетела Сидни, ее глаза налиты кровью, почти так же как у меня, а веки распухли. Она как и я проплакала всю ночь. Свои густые, белые волосы она собрала в небрежный хвостик, на милом личике не было ни капли косметики.

Лишь страх в глазах, и неудержимая ярость на лице.

Сидни вцепилась в меня мертвой хваткой. Дергая меня из стороны в сторону, как тряпичную куклу. Она осыпала меня проклятиями и повторяла только одно: - «Это ты во всем виновата! Это твоя вина!». Я не отбивалась. Позволяла ей дергать меня из стороны в сторону и плакать в унисон со мной. Я ни делала, ни чего, чтобы ее остановить, потому что знала, что Сидни права, и это я во всем виновата. Если бы ни я, с Максом ни чего бы, ни случилось.

В палату вбежала Грейс и начала оттаскивать Сидни от меня, говоря что-то успокаивающее. Только это ни кому не помогало. Девушка высвободила свою руку из хватки Грейс и ее маленькая ладошка просвистев в воздухе, обожгла мою щеку. Я пошатнулась и шлепнулась на пол. Отсутствие сна и еды, дали о себе знать, во мне не было ни капли силы, чтобы устоять на ногах.

- Это ты виновата в том, что случилось с братом! - Кричала Сидни, сопротивляясь попыткам Грейс вывести ее из палаты. - Это все на твоей совести. Я привела тебя в свою семью, открыла для тебя сердце, стала твоим другом, а ты отплатила мне этим? По твоей вине мой брат чуть не погиб. Ты подумала обо мне, когда тащила его туда?

Я молчала. Мне не чего было ей сказать.

Мне впору самой встать рядом с подругой и осыпать себя теми же проклятиями. Но я все так же сижу на полу и прижимаю холодную ладонь к горящей щеке, горькие слезы пропитали воротник моей футболки. К палате уже спешили медработники, чтобы прекратить этот спектакль, но Сидни это мало волновало, она прожигала меня взглядом.

- Нет! Ты не думала ни о чем. Если бы он умер, я бы осталась одна! Ты понимаешь? Кроме него у меня ни кого нет! Это ты виновата!

- Сидни, не смей так говорить. - Его голос был тихий и слабый, но он словно молния прорезал воздух и заставил Сидни замолчать. - В этом нет ее вины. Я не хочу, чтобы ты ее винила.

Его глаза все еще закрыты, и между словами он выдерживал паузу, набираясь сил. Первой среагировала Грейс, в силу ее рабочих навыков и профессионализма. Она взяла с прикроватного столика фужер с водой и наполнив стакан на половину, опустила в него трубочку и поднесла ее к сухим губам Макса. Тот начал жадно пить воду, но спустя пару секунд Грейс убрала стакан.

- Прости, тебе нельзя много пить. Но через несколько минут, тебе будет полегче. - Виновато произнесла она и провела рукой по его волосам.

Я встала с пола и подошла к Максу, вцепившись в его правую руку, на этот раз она теплая. Сидни стала по другую сторону от него.

- Ты как? - Ели слышно спросила я.

- Я словно сонная муха, но мне это даже нравится. Столько красивых женщин собралось вокруг меня. - Он улыбался, Боже, я так рада, что он мне улыбается. С этого дня, его улыбка - благословение для меня.

- Ари, я привезла тебе вещи, чтобы ты могла переодеться.

Грейс взяла меня за руку и повела в сторону ванной комнаты, на ходу поднимая дорожную сумку с пола. - Пошли, я помогу тебе. - А потом, чуть тише добавила: - Милая, пусть они побудут наедине. Сидни это необходимо. Бедная девочка, мне пришлось провести ночь в их квартире. Она проплакала всю ночь, обнимая подушку брата. Я не смогла оставить ее одну в таком состоянии.

- Спасибо тебе, Грейс.

- Давай, снимай с себя грязные вещи. Мы их выбросим, чтобы они не напоминали нам о случившимся. - Сказала она, стягивая с меня футболку, я отстранилась от нее и начала раздеваться самостоятельно, попутно рассказывая Грейс о том, что произошло и что я вспомнила сегодня ночью. С каждым моим словом глаза подруги увеличивались в размере. Она в ужасе прижимала ладонь к губам, изо всех сил стараясь не расплакаться.

Глава 22

В палате находятся два полицейских, они сидят сбоку Макса и о чем-то тихо переговариваются. Сидни же сидит на моей койке и заполняет документы. На меня она даже не посмотрела. Грейс села около нее и та благодарно ей улыбнулась. Я двинулась к Максу, полицейские встали, приветствуя меня.

Тот, что повыше начал объяснять причину их появления. Отделение полиции пробило по базе данных пальчики Дилана и его друзей, оказалось, что уже больше двух лет их разыскивают в трех штатах за изнасилование и нанесение тяжких телесных повреждений. В лучшем случае им грозит от десяти лет строгого заключения, в худшем же их посадят пожизненно.

Все обвинения с Макса сняли. Но отсутствие обвинения не смягчает того факта, что по его вине погиб человек, пусть и такой негодяй, как Дилан. Судя по лицу моего парня, он думает о том же, о чем и я. Заступившись за меня, он стал убийцей и я потрачу всю свою жизнь, чтобы искупить этот грех вместо него.