Знаменитые Козероги - Павел Глоба

Он сразу же стал меня обхаживать: сторожил у входа, ловил в коридорах, пытался провожать домой. Действовал очень напористо и в то же время нежно, как настоящий восточный мужчина. Он ведь долго жил в Ашхабаде. Вначале я пыталась его резко отшить, потом не разговаривать, наконец элементарно не здороваться, но все это не действовало. Когда мы сталкивались где-нибудь случайно в театре, я ясно читала в его глазах: «Куда ты денешься?»…

Леня был полной противоположностью моему мужу – худенький, ножки тоненькие, нос уточкой, с вечной сигаретой во рту. Я его иногда Пепельницей называла: «Ну сколько можно курить? Вся одежда дымом пропиталась, и пальцы от табака желтые!» Леня скитался по общежитиям, ходил в застиранных джинсах с пузырями на острых коленках и в одной и той же линялой рубашке. Я терпеть не могла запах табака, мне так хотелось его отмыть, одеть… Даже неприятно было, что за мной такой неопрятный молодой человек ухаживает!..

И все же однажды Леня меня «уболтал» – я пошла с ним в кафе на Пушкинской. Вот тогда я убедилась, дура эдакая, что «женщины любят ушами». Он так искусно расставил «силки», что я, не помня себя, в них попала… Ведь тогда, в тот весенний день (1970), мне стало любопытно послушать: что же он такое скажет, после чего я сразу же уйду к нему от мужа?..

Леня говорил и говорил, словно одержимый, о том, как мы будем жить. Я даже не пыталась возразить, он словно заклеил мне рот: «Мы будем всегда вместе, будем жить прекрасно. Совершенно не так, как другие… Никакого быта, кастрюль, сковородок и грязного белья! Представь себе: закончилась репетиция, мы выходим из театра, и я тебе назначаю свидание в кафе на Пушкинской! Мы встречаемся, будто любовники, хотя и давно живем вместе… И умрем в один день!»…

Удивительно – я шла с Леней в кафе, полная решимости все прекратить раз и навсегда, а когда расстались, идти домой не могла: ноги не шли.

Долгое время мы с Леней просто встречались, у нас не было интимных отношений. Мы могли часами, до изнеможения, целоваться где-нибудь в парке на скамейке. Я не могла изменить мужу, но о расставании с Леней думать не хотела.

…Однажды Леня пригласил меня в гости в общежитие ТЮЗа, где он тогда жил. Помню, он говорил мне: «Я живу у друга», а оказалось, что не у друга, а у подруги… Это была актриса-травести из ТЮЗа. Правда, я до сих пор не знаю, какие у них были отношения: братские или любовные? Во всяком случае, он ей рассказывал обо мне, мне – о ней. Мы даже познакомились… Одним словом, летом (1970) все общежитские товарищи разъехались, и Леня повел меня туда. Когда мы ехали на Патриаршие пруды, я прекрасно понимала, на что иду, и хотела этого. Комната была непрезентабельная, с матрасом на полу – совершенно студенческая обстановка. Но разве на это обращаешь внимание, когда влюблен?

Там все и произошло. Я была счастлива и одновременно несчастна. В этот вечер я долго кружила вокруг дома, надеясь, что Юра заснет, а я тихонечко проскользну и лягу спать. А утром муж уйдет на работу, и мне не придется смотреть на него предательскими глазами. Так продолжалось долгое время, пока я однажды не попросила его: «Юра, давай поживем какое-то время врозь…» – чувствуя, что ухожу от него насовсем…

Я перешла жить в пустующую квартиру брата, уступив на время свою комнату мужу (он пытался получить квартиру на работе). И мы стали встречаться с Леней…

Свадьбы никакой не было. Расписались, и все: я – в брюках, Ленька – в вечных джинсах. Потом мы с Борей Галкиным отправились в общежитие праздновать это событие. На столе – жареная картошка с квашеной капустой и бутылка дешевого вина. Все было очень буднично, словно ничего и не произошло. Леня не был похож на счастливого человека. И казался необычайно молчаливым…»

Как уже отмечалось, Лидия Савченко была Скорпионом-Змеей и Филатову хорошо подходила только по месяцу рождения. Читаем в гороскопе:

«Женщина-Змея – Мужчина-Собака: Эти люди редко сходятся вместе, поскольку Змея слишком утонченный и «скользский» знак, чтобы связывать свою жизнь с прямолинейной и честной Собакой. Оба к тому же пессимисты, что тоже не служит укреплению союза. Однако идеалистка-Собака, без сомнений, купится на мудрость и глубину выказываемых чувств Змеи. Более того, Собака не будет обращать никакого внимания на эгоистичный самолюбивый характер Змеи. Та же, в свою очередь, будет восхищаться честностью Собаки. Но долго это обычно продолжаться не может.

Женщина-Скорпион – Мужчина-Козерог: В таком союзе партнеры могут потягаться силами, только Скорпион в сфере эмоций, а Козерог – в области материальных достижений и собственности. Женщине-Скорпиону важно понимать, как сложно ее партнеру-Козерогу проявить свои эмоции: он обеими ногами стоит на земле. К тому же он считает, что проявлять чувства – значит показывать свою слабость. В целом этот союз бывает длительным и очень прочным. Многое в этих отношениях будет зависеть от того, на каком уровне духовного развития находятся партнеры. При наличии общих интересов и умения решать больные вопросы спокойно их контакты будут очень плодотворными».

Согласно этим выводам, совместимость супругов относится к разряду не идеальных, а 50/50. В итоге союз просуществует меньше десяти лет, а учитывая, что в последние годы своего существования он превратится в чисто формальный, и того меньше. Но не будем забегать вперед.

В 1971 году Филатов был введен в спектакль «Товарищ, верь!..» по произведениям А. Пушкина, причем самого классика русской поэзии в спектакле играли сразу несколько актеров, в том числе и наш герой. Эту роль Филатов играл с огромным вдохновением, поскольку Пушкин с детства был его любимым поэтом – он знал наизусть все его поэтическое наследие. Кроме этого, в первой половине 70-х на сцене «Таганки» Филатов играл еще несколько ролей, из которых только одна была главной (в «Что делать?»), остальные – либо роли второго плана (Федерцони в «Жизни Галилея»), либо эпизоды («10 дней, которые потрясли мир», «Час пик»). В конце 1972 – начале 1973 года к этим ролям добавляются еще две: в спектакле «Под кожей статуи Свободы» (в нем Филатов не только играл одну из ролей, но и был автором композиции) и уже упоминавшийся Пушкин в поэтическом представлении «Товарищ, верь!..».

В эти же годы Филатов не забывает о главном своем увлечении – кинематографе. Причем его интересует по большей части не советский кинематограф, поскольку он кажется Филатову социально беззубым (не то что спектакли «Таганки»), а зарубежный, причем не прокатный (в советский прокат хоть и попадали фильмы острые, но их острота была направлена только в одну сторону – в сторону загнивающего Запада). Чтобы смотреть эти фильмы, Филатову приходится ездить в Белые Столбы, где располагались хранилища Госфильмофонда. Там он приобрел хороших друзей – одним из них был ведущий специалист по западному кино Владимир Дмитриев, – которые с удовольствием пускали его на эти просмотры. Отметим, что Дмитриев был «родственником» Филатова по месяцу рождения – тоже Козерогом (17 января), а по году рождения – Драконом (1940), а у того с Собакой не самые гармоничные отношения.

Поскольку ездить в одиночку Филатову было несподручно, он частенько брал в Белые Столбы как своих друзей, так и коллег по родному театру. Вот как об этом вспоминает актер Владимир Ильин, который познакомился с Филатовым именно на почве этих кинопоходов, в которые он угодил, закрутив роман с актрисой «Таганки» Зоей Пыльновой (потом они поженятся):

«Ребята из труппы Театра на Таганке, по 15–20 человек, тогда почти каждый выходной совершали своеобразный культпоход. Брали с собой термос, запасались бутербродами и от Павелецкого вокзала на электричке отправлялись до станции Белые Столбы, где находился Госфильмофонд. А там почти целый день смотрели кино. Моя жена Зоя, актриса этого же театра, частенько брала меня с собой в те поездки. Вот там-то, в перерывах между 3-часовыми сеансами заглатывая бутерброды, мы с Ленечкой Филатовым и подружились…»

Десятка зарубежных кинорежиссеров, которым Филатов отдавал предпочтение, выглядела следующим образом. На первом месте стоял итальянец Федерико Феллини, фильмы которого Филатов готов был смотреть бесконечно. Затем шли: испанец Бунюэль, швед Ингмар Бергман, французы Робер Брессон, Франсуа Трюффо, Жан-Люк Годар и Луи Маль, немцы Вернер Херцог и Райнер-Вернер Фасбиндер, американец Милош Форман.

Что касается непосредственно работы Филатова в кино, то здесь дело было мертвое: после неудачи в фильме «Город первой любви» он зарекся сниматься. Посчитал, что с его физиономией хороших ролей ему не видать, а играть в плохих он не хотел – совесть не позволяла. Зато именно тогда у Филатова начали складываться рабочие отношения с телевидением. И помог ему в этом его коллега по «Таганке» Вениамин Смехов, который некогда не захотел взять Филатова в свои соавторы. Смехов совмещал работу в театре с режиссурой на ТВ (в отделе литературной драмы) и в 1968–1973 годах снял пять-шесть телепостановок, в основном на поэтическом материале. Филатов сыграл в них главные роли – и за Маяковского, и за Н. Некрасова, и Фредерика Моро в двухсерийной версии по Флоберу (по «Воспитанию чувств»). В последнем он заменил Владимира Высоцкого, которому телечиновники в главной роли отказали.