Снэк - Эмми Бертон

чувствую себя неуверенно. Я поднимаю бутылку с водой, которую достала из холодильника.

— Хочешь немного?

— Нет. — Голос Снэка хриплый ото сна и, надеюсь, от желания. — Я хочу посмотреть на тебя. Не двигайся.

Я останавливаюсь. Взгляд Снэка заставляет мою кожу мгновенно покраснеть. Я поворачиваю голову, как будто то, что я не смотрю на него, заставит энергию, гудящую между нами, уменьшиться. Нет. Мои соски твердеют, и клянусь, что чувствую, как пламя горит от внутренней стороны моих бедер до самой сердцевины.

— Ты хоть представляешь, как потрясающе сейчас выглядишь? — Снэк рычит.

Я продолжаю смотреть в сторону. Я и раньше была обнаженной с мужчинами, но это никогда не сочеталось с эмоциями, которые я сейчас изо всех сил пытаюсь контролировать. Я могу только покачать головой, потому что комок в горле не позволяет мне говорить.

— Я представлял себе, что только что произошло, почти двадцать лет.

Я смеюсь и спрашиваю, прежде чем успеваю остановиться:

— Правда, ты думал об этом, когда был двенадцатилетним? — О чем я говорю? Каждый двенадцатилетний мальчик думает о сексе.

Прежде чем я успеваю что-то сказать, он говорит:

— Я не имею в виду просто секс, а про то, что я представлял это с тобой. Больше похоже на то, когда мне было тринадцать лет, конечно после того, как я впервые поцеловал тебя. А потом все лето на Женевском озере. — Все еще приподнявшись на кровати, он тянется ко мне ладонью вверх. — Минни, я хочу, чтобы ты вернулась в мою постель.

Я медленно подхожу к нему и беру его за руку. В моем рту засуха усилилась еще больше, чем раньше, но не думаю, что вода — это то, что решит проблему. Есть кое-что другое, что я имею в виду, чтобы утолить свою нынешнюю жажду.

Снэк тянет меня к себе, но в последнюю минуту встает и поднимается мне навстречу. Его руки в моих волосах, его губы на моих веках, висках, щеках и, наконец, на моих губах. Он целует меня долгими, медленными движениями языка, от которых у меня перехватывает дыхание. Когда мы отрываемся, чтобы глотнуть воздуха, он убирает руки с моих волос, чтобы обхватить мою челюсть, большие пальцы касаются моего подбородка.

— Итак, мне нужно знать… Пока мы были… вместе. Может быть, ты думала… о ком-то другом?

— Что? — Я пищу. — Нет!

Снэк криво ухмыляется мне.

— Может быть, высокий темноволосый незнакомец? А? Позволь дать подсказку. — Одна из рук Снэка ложится мне на спину, а другая скользит от моей челюсти к груди и широко расставляет пальцы над моей грудью. Мое тело полностью зажато между его руками и находится под его контролем. Он откидывает меня на кровать и начинает напевать тему из «Дарта Вейдера».

Я поднимаю голову и хихикаю.

— О Боже, ты знаешь? Когда ты узнал?

— О, конечно, я знал. Я понял это сразу после того, как вручил тебе ту зубную щетку. Я слышал, как она жужжала, и Джон Уильямс регулярно играл в твоей спальне после того дня.

— Ты серьезно?

— Да. Было жарко.

Я наклоняю голову и улыбаюсь ему в ответ, хотя уверена, что сильно краснею.

— Спасибо.

— Ладно. Будь тихой. Расслабься. Позволь показать, насколько я лучше вибрирующей зубной щетки.

Снэк толкает меня назад еще сильнее. Моя голова свисает с кровати, и я вижу наше совместное отражение в зеркале на другом конце комнаты. Он оставляет след из медленных глубоких поцелуев от моей ключицы и вниз между грудей. Он разминает обе, а затем щиплет и без того чувствительные соски.

Его рот поглощает мое тело, пробуя и посасывая мою кожу, пока не достигает вершины моих бедер, пульсирующих от желания. Борода Снэка щекочет и царапает внутреннюю поверхность моих бедер и вдоль моего холмика, пока он не опускает голову дальше и не лижет мой клитор, прежде чем мощно пососать и начать вырисовывать алфавит своим языком. Я крепко зажмуриваю глаза, чтобы справиться с непреодолимым напряжением внутри. Я пытаюсь принять все это во внимание. Он физически удерживает меня, хватая за бедра, чтобы остановить мои движения. О! Он. Нет. Остановился. Завибрировал. Нет, пока я не кончаю яростно и не запускаю руки в его волосы, чтобы удержать его рядом.

Когда я позволяю ему уйти, он смотрит на меня снизу вверх. Его волосы и борода выглядят как у эвока, пробудившегося от глубокого сна.

Я качаю головой.

— Вау, это было… лучше, чем зубная щетка.

— Тебе лучше поверить в это, юный падаван.

Я не могу сдержать улыбку, которая расползается по моему лицу.

— И ты привёл в порядок свой жаргон по Звездным Войнам. Очень сексуально.

— За последние несколько лет я взял за правило смотреть все фильмы.

— Почему?

— Я знал, как это важно для тебя. Наблюдая за ними, я чувствовал себя ближе к тебе, даже когда мы не были вместе.

Снэк ползет вверх по моему телу и молниеносным движением усаживает меня себе на ноги, оседлав его. Мы оба поворачиваем головы направо и смотрим друг на друга из наших отражений в зеркале.

— Посмотри, как хорошо мы подходим друг другу, — комментирует Снэк.

Я напеваю.

— Угу. — Я опускаю голову к изгибу его шеи, чтобы вдохнуть его восхитительный аромат. В нем есть что-то пряное, похожее на запах корицы в кафе.

Раскачивать мой уже мокрый центр против его настойчивой твердости недостаточно. Я хочу его. Сейчас.

— Боже, Мин. — Он рычит мне в волосы, его руки лежат на моей спине, прижимая нас друг к другу. Его рот, кажется, везде. — Я думаю, что мне всегда нужно зеркало, когда я занимаюсь с тобой любовью. Клянусь, я получаю удовольствие, просто наблюдая, как ты двигаешься на мне!

— Держу пари, было бы еще лучше, если бы ты был во мне.

Это простое приглашение вызывает огненную бурю. Сильная рука Снэка обхватывает меня за талию и быстро поднимает, а затем так же быстро он оказывается во мне. Я вскрикиваю от внезапной полноты, но продолжаю наклонять и отпускать свой таз, изо всех сил стараясь вобрать в себя как можно больше его большого члена.

— Минни, положи руки за голову.

Команда Снэка настолько прямолинейна, что я отвечаю без промедления. Затем он ложится на спину, но продолжает водить рукой по моему телу от груди, по животу, а затем вниз, туда, где мы соединены. Там он останавливается и обоими большими пальцами проводит медленные круги по моему клитору, один большой палец следует за другим в бесконечном круговороте. Мой центр сжимает его твердость, а затем сотрясается в конвульсиях, что заставляет его