Утро псового лая - Андрей Завадский

Они смогут манипулировать ценами на нефть, оказывая давление на Европу и Соединенные Штаты, в том числе, вероятно, и в интересах исламских фундаменталистов, стремящихся получить больше власти в арабском мире. По сути, все эти Аравии и Ираны смогут поставить Америку на колени, принудив ее либо принять их требования, либо ввязаться в новую бессмысленную войну в этом регионе.

Гарри воздел вверх указательный палец, словно предупреждая кого-то:

– Нет, вовсе не со стороны русских нашим соотечественникам нужно бояться нефтяного шантажа! Россия вовсе не такая дикая страна, какой ее представляют у нас, здесь достаточно умных и осмотрительных людей, знающих меру во всем, – серьезно заметил журналист, и Миллер только кивнул в знак согласия. – Опасаться нужно полубезумных мусульманских вожаков, готовых ради торжества своей веры вырезать целые страны, именно они могут, пользуясь складывающейся ситуацией, нанести удар по Америке, применив оружие много более мощное, чем любая термоядерная бомба.

– Выходит, наше правительство не допустит тех изменений, о которых ты рассуждаешь, чтобы Россия по-прежнему вынуждена была продавать свою нефть, – сделал вывод Миллер. – Ты это имеешь в виду? Ведь восстанавливая собственную промышленность, русские косвенно создают угрозу национальной безопасности Штатов, так?

– Примерно так, – подтвердил догадки приятеля Гарри. – Россия, разумеется, крупный поставщик нефти, но далеко не единственный, да и запасы нефти на ее территории не такие уж и большие. И Штатам она нужна скорее как противовес азиатским государствам, не более того.

В России большинство серьезных месторождений расположено в Сибири, в той части страны, где условия для работы далеко не самые приятные, если не сказать больше. Суровый климат, вечная мерзлота, порой полнейшее отсутствие инфраструктуры, словом, все прелести. На разработку новых скважин и эксплуатацию уже действующих уйдет много средств, и в результате себестоимость русской нефти будет довольно высока, гораздо выше, чем, к примеру, кувейтской. С точки зрения чистой экономики русская нефть не особенно и важна для Америки и даже для европейцев, но если рассматривать ситуацию с политической стороны, то Западу жизненно важно, чтобы Россия по-прежнему существовала только за счет продажи минерального сырья, и потому модернизация ее промышленности в ближайшем будущем недопустима.

– И как же далеко могут пойти наши правители, чтобы сохранить статус-кво, – спросил Рой, которому сильно не нравились предположения его приятеля, скорее всего, при этом бывшие абсолютно реальными. – На что они могут решиться?

– Боюсь, очень на многое, – вздохнул мрачный Хопкинс. – Те, кто стоит у власти в Америке, слишком привыкли опираться только на силу, причем прежде такой расчет, как правило, оправдывал себя полностью, и в сложившейся ситуации они могут сделать очень опрометчивый шаг. Им не нужна русская нефть, как таковая, но им нужно иметь, образно выражаясь "запасной аэродром" на случай, если пойдут разногласия с партнерами в Азии.

И, в конце концов, чтобы не переплачивать русским, покупая у них эту самую нефть, наши правители могут решить, что лучше добывать ее самим, не тратя доллары на посредников. Говорят, в этой стране самая низкая в Европе производительность труда, что абсолютно верно, но ведь и цена рабочей силы здесь сравнительно мала, и это тоже немаловажно, когда вопрос идет об экономии миллиардов. Те, кто сейчас сосредоточил в своих руках всю полноту власти там, за океаном, рано или поздно могут осознать это. И тогда может произойти все, что угодно.

– Думаешь, наши решатся применить силу, – взволнованно спросил Миллер. – Неужели они пойдут на это? Все же, Россия – это не Сербия и не Ирак, – с явным сомнением в голосе произнес американец. – Никому не нужна ядерная зима на половине земного шара, а ведь такой исход, по-моему, все еще остается одним из наиболее вероятных в случае прямого конфликта.

– Возможно, достаточно будет только угроз, – пожал плечами Хопкинс, распахивая дверцу своего седана. – Но здесь я уже ничего не могу предсказать, мой друг. Однако если позволишь, я дам тебе совет – убирайся из этой страны куда угодно, пока здесь еще царит мир, и никто не убивает американцев прямо на улице только за то, что они – американцы.

Хопкинс уехал в свою редакцию, вслед за ним покинул прилегающую к офису "Росэнергии" территорию и Миллер, которому его газета оплачивала квартиру на окраине Москвы, в спокойном районе. Прочие журналисты тоже разъехались, и стоянка перед зданием корпорации вскоре опустела. На ней остались лишь немногочисленные служебные автомобили сотрудников компании, несмотря на позднее время, все еще находившихся на рабочем месте.

Вадим Захаров, закончив конференцию, тоже не сразу уехал к себе домой, поднявшись в рабочий кабинет на последнем, десятом, этаже нового здания. Там он, наконец, позволил себе расслабиться, буквально рухнув в кресло, и залпом выпив рюмку коньяка. Расслабив узел галстука, Вадим откинулся на спинку кресла, уставившись в потолок. Он не стал включать свет, не зажег даже настольную лампу, и в просторном помещении царил полумрак. Но его уединение внезапно прервал писк селектора.

– Слушаю, – недовольно буркнул Захаров в микрофон, нажав кнопку приема.

– Вадим Георгиевич, – раздался голос его секретаря, чуть искаженный динамиком. – К вам Громов, говорит, что срочно. Примете его?

– Да, разумеется, – немедленно отозвался Захаров, сбрасывая с себя расслабленность, напрягаясь, точно спринтер перед стартом.

Громов никогда не явился бы по пустяку, это Вадим уже понял, хотя работал с Максимом всего пару месяцев. Жесткий, непоколебимый, четко исполняющий любые поручения, Громов успел зарекомендовать себя настоящим профессионалом, и Захаров поручал ему довольно щекотливые дела. Этот человек с первых дней проникся идеей, которой прежде самого Захарова заразил президент, и отныне служил именно высокой цели, а не правительству, и уже тем более не золотому тельцы, который привлекал на государственную службу столь многих.

Максим Громов был профессионалом, привыкшим решать свои проблемы самостоятельно, для чего он имел все, и знания, и ресурсы, и неутолимую жажду действия, что было самым важным. И поздний визит помощника главы "Росэнергии" говорил о том, что возникли некие трудности, весьма серьезные, и Захаров не собирался упускать время лишь из-за своей усталости.

– Вадим Георгиевич, – Максим, как всегда безупречно выглядевший, бодрый и свежий, быстро пересек кабинет, пожав руку неловко поднявшемуся на ноги Захарову. Подтянутый, стройный, коротко стриженный, он являл собой разительный контраст со своим шефом, будучи вторым в "Росэнергии" после Захарова человеком, не по формальной табели о рангах, а просто по своей роли в деятельности новой корпорации. – Мне сказали, что вы еще здесь, и я решил не откладывать встречу на завтра.

– Конечно, – Вадим кивком указал своему подчиненному на свободное кресло. – Присаживайся, Максим. Выпьешь? – предложил Захаров. – Есть хороший коньяк, армянский. Как насчет того, чтобы составить мне компанию?

– Простите, Вадим Георгиевич, – чуть виновато помотал головой Громов. – Вы знаете – на работе предпочитаю иметь трезвую голову.

Громов с явным удовольствием опустился в обитое кожей кресло с высокой спинкой, стоявшее напротив хозяина кабинета.

– Как прошла встреча с буржуями, – улыбаясь, спросил соратник главы "Россэнергии", удобно устроившийся напротив шефа. – Не съели вас эти акулы пера?

– Почти, – вернул ему усмешку Захаров, убирая почти целую бутылку в шкаф. – Они любого проглотят со всеми потрохами и косточками. Но, как видишь, все обошлось, а они еще и остались довольны. Ну а ты с чем пожаловал? Думаю, дело важное, раз ты примчался сюда в такую пору.

– Да, Вадим Георгиевич, – кивнул Максим, положив на журнальный столик возле себя тонкую папку. – Это касается "Нефтьпрома".

– Что такое? – Захаров сразу насторожился. Усталость и расслабленное состояние сразу были забыты – Вадим знал, что если Громов сам не смог разобраться с возникшими проблемами, они, как минимум, заслуживают того, чтобы он, Захаров, ознакомился с их сутью. – Поясни.

Приобретение принадлежащей Гоги Берквадзе корпорации, настоящего гиганта, государства в государстве, имевшего свой бюджет, вполне сопоставимый с казной страны, и даже вооруженные силы в виде исключительно грамотной и хорошо оснащенной службы безопасности, было важным этапом в плане, рожденном некогда Алексеем Швецовым. На совершение этой сделки были брошены все ресурсы, и не напрасно курировать ее и вести переговоры Захаров назначил Максима Громова, лишний раз подчеркнув его деловые качества.

– После моего визита Берквадзе тотчас улетел на виллу к Сайфуллину, – пояснил Громов. – Вероятно, он надеялся получить его поддержку, чтобы противостоять нам сообща, но Ринат к тому моменту уже принял наши требования. Однако там Берквадзе встретился с неким Рональдом Говардом, якобы представляющим "Юнайтед Петролеум", мощную западную корпорацию. Не известно, о чем они договорились, но уже на следующий день офис "Нефтьпрома" посетила группа американцев, также работающих на эту фирму, и явились они не с пустыми руками. Был собран весь директорат, то есть, по сути, держатели девяноста процентов акций "Нефтьпрома". Переговоры шли при повышенных мерах безопасности, и мы, к сожалению, не знаем до сих пор деталей этой встречи, хотя ясно пока одно – к окончательному соглашению стороны не пришли, но это – вопрос считанных дней.