Территория души. Книга 1 - Наталья Батракова

— Вы пьете воду из крана? — спросила она. Роберт не сразу понял вопрос. Затем отрицательно замахал руками.

— Это исключено. Даже фрукты мы стараемся промывать специально поставляемой питьевой водой, — ответил он.

Катерина кивнула головой. По всей видимости, девочка подхватила вирусную инфекцию, с которой организм не мог справиться самостоятельно. Таких детишек через их госпиталь проходило множество. Правда, зачастую это была обыкновенная кишечная инфекция. Симптомы были очень похожи: высокая температура, сильное обезвоживание.

Здесь же, если верить отцу, кишечную инфекцию можно было исключить. В таком случае — просто вирус. «Рискнуть или перестраховаться?» — думала она. И хотя советская медицина придерживалась обязательного лечения антибиотиками, опыт работы Гуровых плечом к плечу в непростых условиях Африки с иностранными врачами, придерживающимися рекомендаций употреблять сильнодействующие препараты только в случае необходимости, научил их иному. Катя решила рискнуть. С первого мгновения знакомства с девочкой у нее защемило сердце: дома у Гуровых осталась такая же малышка. Скоро год, как они ее не видели.

— Девочка обезвожена. Мы постараемся сбить температуру. Поставим капельницу. Не волнуйтесь, все будет хорошо. Здешний климат кишит вирусами, с которыми организм приехавших сюда людей не сталкивался. Могли бы вы подсказать мне, какие прививки делались девочке?

Спокойный тон и приятный тембр голоса женщины немного успокоили Роберта. К тому же, он мог наблюдать, насколько быстро и профессионально были сделаны инъекции и поставлена капельница. Девочку удалось уговорить выпить какой-то раствор, хотя вначале она пыталась капризничать. Этой женщине очень хотелось верить и доверять.

Через час сбили температуру. Джессика спокойно задышала, и если бы не капельница, можно было бы подумать, что она крепко спит.

— Вы нам очень помогли, — немного расслабившись после огромного напряжения, сказал Роберт. — Спасибо.

— Это наш долг, — ответила Катерина. — Мы с мужем здесь почти год. Многие, к сожалению, слишком поздно обращаются за помощью. Дикая страна, дикие нравы. У каждого племени своя непонятная религия. Как говорится: Бог дал — Бог взял. Но те, кому мы помогли, начинают нам верить, приводят своих родственников, знакомых. Думаю, лет через двадцать здесь все поймут необходимость настоящей медицины. О санитарии стали задумываться уже сейчас. И это можно считать достижением нашей миссии.

В палатку зашел высокий мужчина и, легонько коснувшись своей небритой щекой щеки Катерины, что-то у нее спросил на непонятном для Роберта языке. Выслушав ответ, потрогал лоб Джессики, затем взял в руку запястье, послушал пульс. Потом кивнул женщине головой и произнес, обращаясь к американцу:

— Рад с вами познакомиться. Николай Гуров, — протянул он руку.

— Роберт Балайзер.

— Что вас занесло в такие места? Не очень подходящее место для путешествий с ребенком.

— Мы с дочерью привыкли к путешествиям, — уклончиво ответил Роберт.

— У нас в Минске осталась дочь приблизительно такого же возраста. Нам не разрешили взять ее с собой, — при этих словах Николай запнулся. — Но, честно говоря, мы здесь такого насмотрелись, что иногда даже рады, что Анюты нет с нами.

— А с кем осталась ваша дочь? — задумчиво спросил Роберт.

— С родителями Кати.

— Вам повезло. К сожалению, у нас с Джессикой, кроме моего старшего сына, никого не осталось.

— Извините.

— Ничего. Наше долгое путешествие — своего рода попытка оправиться после смерти жены.

— Простите, — еще раз извинился Николай. — Примите наши соболезнования.

— Не стоит.

Странно, но с этими малознакомыми людьми Роберту с первого мгновения было легко. Еще раз взглянув на Николая, он вдруг спросил:

— Вы могли бы уделить мне немного времени?

— Конечно. Кстати, вы курите? Понимаю, что врач — плохой пример, но не могу отказаться от этой привычки.

— Да, да, — кивнул головой Роберт и, взглянув на спящую Джессику и сидевшую рядом с ней Катерину, вышел вслед за Николаем из палатки.

В вечерних сумерках они решили пройтись по территории госпиталя. Николай рассказывал о предназначении каждой палатки, знакомил своего спутника с персоналом.

Штат медработников госпиталя в самом деле был интересен. Кроме того, что он был интернациональным, многие из младшего медперсонала представляли различные религиозные миссии.

— Почти у каждого работающего здесь за плечами трудная судьба, — сказал Николай, когда они, стоя на окраине городка, наблюдали за закатом. — Иногда кажется: столько трудностей люди вынесли, столько пережили — зачем им видеть еще и это горе? А потом наблюдаю и начинаю понимать: люди, пережившие сильную боль, лучше других чувствуют и понимают боль чужую. Не ожесточаются, нет. Они учатся сопереживать и помогают другим выдержать удары судьбы.

— А как вы с женой попали сюда? — поинтересовался после паузы Роберт.

— О, это долгая история. Наверное, мы — большие романтики. Давно хотели куда-нибудь поехать. К сожалению, в наших условиях трудно выехать из страны, даже в командировку. Так что пришлось воспользоваться родственными связями.

— Да-да. Я знаю. Железный занавес.

— Не только. Много хороших специалистов, но еще больше желающих выехать за границу, посмотреть мир, заработать. Впрочем, вам, наверное, это сложно понять. Извините, а что случилось с вашей женой?

— Врачебная ошибка, — после некоторого молчания ответил Роберт. — Вы не поверите, но жизнь для меня просто остановилась. Я до сих пор не могу в это поверить. А сегодня этот случай с Джессикой…

На глазах Роберта показались слезы, и он совершенно неожиданно для себя начал рассказывать о том, что его так давно мучило. Впервые он почувствовал такое непреодолимое желание выговориться. Прерываясь из-за беззвучных рыданий, он говорил и говорил, и казалось, не будет конца его исповеди, будто в душе вскрыли большой, мучивший его нарыв. Удивительно, но Николай стал первым человеком, которому Роберт смог довериться.

Когда мужчины подходили к палатке, они услышали негромкую мелодию. Отбросив в сторону полотняную занавеску, закрывающую вход, Николай с Робертом застыли на месте. Перед их взором открылась трогательная картина: Катерина держала Джеосику за руку, второй рукой нежно гладила ее по голове и пела колыбельную. Слова песни были непонятны Роберту, но, несмотря на это, она достигала неведомых глубин души:

Кукла заболела, на бочок легла.Дали ей конфетку, кукла не взяла.А-а-а, а-а-а, кукла не взяла.

Сами виноваты, доктор говорит,У нее животик от конфет болит.А-а-а, а-а-а, от конфет болит.

Надо вашу куклу уложить в постель,Надо вашей кукле да сварить кисель.А-а-а, а-а-а, да сварить кисель.

У всех троих на глазах показались слезы. Катя вспоминала свою дочь, Николай, также скучая по дочери, не мог видеть материнскую тоску, а Роберт… Роберт еще раз почувствовал, что даже при всей его безмерной заботе он никогда не сможет заменить Джессике мать.