Сотня. Смутное время - Эльхан Аскеров

входила с триумфом. Ведь уходили они драться с неизвестным количеством врагов, а вернулись все. До единого. Да, несколько раненых было, но ни один из них не был ранен тяжело, а значит, очень скоро все эти казаки встанут в строй. Полусотня выехала на церковную площадь и, выстроившись, остановилась. Вышедшие из общественного дома старшины, встав в один ряд, дружно отдали вернувшимся честь, и над площадью раздалось громогласное:

– Ура!

Подъесаул, выехав из строя, развернул коня и, улыбнувшись, громко произнёс:

– Езжайте по домам, казаки. Вы свою службу сполнили. Спаси Христос, православные.

– Любо! – раздалось в ответ.

– Разойдись! – подал Стремя зычную команду, и Матвей, чуть толкнув каблуками коня, направил его к дому.

Из собравшейся толпы вынырнули Григорий, Настасья и Катерина, которую женщина тянула за собой на буксире. Остановив Буяна, Матвей спрыгнул с седла и, шагнув к ним, крепко обнялся с отцом. Потом, прижав к себе мать, улыбнулся девушке, негромко спросив:

– Как вы тут?

– Да чего нам сделается-то? – тут же завелась Настасья. – Мы ж дома сидели. Ты-то как?

– Живой, здоровый, и даже не похудел, – усмехнулся Матвей в ответ.

– Да ну тебя, зубоскал, – рассмеялась Настасья, шлёпнув его по литому плечу. – Домой пошли.

– Ты-то как, Катюша? – уже прямо спросил парень, с улыбкой глядя ей в глаза.

– Слава богу, не голодаем, – улыбнувшись, ответила Катерина.

– Муки вдосталь? – не унимался Матвей. – Малые сыты?

– Всё слава богу, – кивнула девушка, продолжая соблюдать положенную дистанцию.

– Вечером к нам приходите, – решительно скомандовала Настасья. – Я там наготовила всякого, заодно и малые твои пирогом сладким побалуются.

– Благодарствуй, тётка Настасья, – коротко поклонилась Катерина.

– Да брось ты кланяться, – отмахнулась казачка. – Я с дальним прицелом зову. Отпразднуем, а после станешь мне с посудой помогать, – лукаво усмехнулась она.

– Будем, – рассмеявшись, пообещала девушка. – Когда приходить-то?

– А вот часа через три и приходите. Как раз Матвей в бане отпарится, да вещи разберёт.

– Будем, – повторила Катерина и, развернувшись, быстрым шагом скрылась в толпе.

Обняв мать за плечи, Матвей не спеша зашагал к дому, ведя коней в поводу. Григорий, не удержавшись, принялся выспрашивать, как и что было, так что Матвею пришлось пересказывать все события едва ли не поминутно. Слушая его, Настасья то и дело тихо ахала, закрывая рот уголком платка. Григорий же, слушая сына, только одобрительно кивал. При этом взгляд его просто лучился гордостью и довольством. Впрочем, ему было чем гордиться.

В таком раннем возрасте получить под команду десяток бойцов и провести бой без единой потери – в этом времени значило многое. Уяснив, что с трофеями придётся подождать, и что на каждого из десятка приходилось по два коня, кузнец хмыкнул и, кивнув, коротко буркнул:

– Разберёмся. Старшины не обманут.

Рассказ же о пленном, отданном терцам, вызвал у Григория настоящий приступ гордыни. От души хлопнув сына по спине, казак поправил усы и, окинув улицу орлиным взором, решительно заявил:

– Добре решил, сын. Правильно. Особливо про обмен.

– Я одного никак в толк не возьму, – помолчав, неожиданно признался Матвей. – Мы ж вроде так не воюем. Чего это старшины решили засаду устроить?

– Так ты ж сам всё сказал, – рассмеялся Григорий. – В тех местах лавой не пойдёшь. На клинок их не взять было. Да и много их против вас было. Так что всё верно было сделано. И ворога побили, и сами живыми вернулись. Всё одно это не война, а набег разбойничий. Мы ж с горцами да степняками не воюем. Так, колотим иной раз друг дружку, не боле. В общем, не бери дурного в голову. Всё верно было. И ты верно всё делал.

– Поверить не могу, – тихо вздохнула Настасья, вклиниваясь в их разговор.

– Во что? – насторожился Матвей.

– В то, что вырос ты. Совсем вырос. Вон, уже казаками в бою командуешь, – вздохнула женщина.

– Ну, ты, мать, совсем сдурела, – возмутился Григорий. – Смирись уже. Вон, скоро женится, глядишь, придётся внуков нянчить.

– Скорей бы уж, – усмехнулась Настасья, бросив на сына лукавый взгляд.

– Ну, тут уж как бог даст, – нашёлся Матвей, делая вид, что сказанное его не особо касается.

– На бога надейся, да сам не плошай, – тут же поддела его Настасья. – Тут одного божьего соизволения маловато будет. Самому постараться придётся.

– Кх-м, ну ты, мать, совсем уж, – смущённо цыкнул на неё кузнец.

– Ага, а то мне двоих детей ветром надуло. Молчи уж, – с ходу наехала на него казачка.

Слушая их перепалку, Матвей заметил, что им обоим этот спор доставляет удовольствие. Родители перекидывались колкими фразами, при этом глядя друг на друга горящими глазами.

«А ведь они и вправду друг друга любят», – подумал он, невольно придерживая шаг и осторожно передвигая мать поближе к отцу.

Увлёкшись, Настасья и не заметила, что оказалась рядом с мужем и теперь за плечи её обнимает не сын, а муж. Шагая следом за ними, Матвей только тихо улыбался, внезапно ощутив, что просто счастлив, слушая их. Ведь своих родителей он потерял рано, и что такое настоящая семья, представлял только по рассказам деда, да бывая в семьях школьных друзей. А чтобы вот так, видеть всё самому, вживую, такого у него никогда не было.

– Ты чего улыбаешься, Матвейка? – вырвал его из размышлений вопрос отца.

– На вас смотрю и понимаю, что тоже так хочу, – не подумав, с ходу заявил парень.

– Как так? – не поняла Настасья.

– А чтоб спорить, и без обид. Чтоб ругаться, и не ссориться. Чтоб тепло в доме было, – несколько сумбурно принялся пояснять Матвей.

– Даст бог, сложится, сынок, – тепло улыбнувшись, тихо ответила Настасья.

Кивнув, Матвей завёл коней во двор и принялся рассёдлывать их. Обиходив коней, парень аккуратно прибрал всю сбрую и, забрав вещи, отправился в дом. Требовалось разобрать мешки и почистить оружие. Так что, пока баня топилась, он успел навести в своём хозяйстве полный порядок и, прихватив чистое исподнее, отправился мыться. Напарившись до одури, Матвей вернулся в дом и, едва переступив порог, чуть не упал от удара по обонянию.

Настасья постаралась. Одуряюще пахло свежим хлебом, выпечкой, роскошными копчёностями. В общем, стол просто ломился от угощений. Григорий, заговорщицки подмигнув сыну, спустился в подпол. Усмехнувшись, Матвей прошёл на свою половину. К приходу гостей нужно было одеться и быть при полном параде. Всё одно, кроме Катерины, ещё кто-то из соседей на огонёк заглянет.

Так и вышло. Пока он одевался и причёсывался, в доме появился старый Елизар. Выйдя на родительскую половину. Матвей вежливо поздоровался с учителем и, присев на лавку, настороженно уставился на старика.

– Говорил я с Михеем, – расправив усы, не спеша заговорил казак. –