Кабул на военном положении - Жерар Вилье

– Идемте пересядем. Нужно...

Он не окончил, увидев направленный на него пистолет. Снаружи ничего нельзя было увидеть. Малко спокойно объявил:

Я не лечу в Москву. Пропустите.

Гончаров оторопело уставился на него. Элиас Маврос попытался удержать Малко за плечо, настойчиво внушая ему по-русски:

– Тебе нечего бояться! Ты вернешься потом к себе домой!

Малко немного сильнее вдавил ствол пистолета в бок офицера КГБ.

– Вы убили Дженнифер Стэнфорд, чтобы Наталья заняла ее место. А мое задание здесь не имело ничего общего с вашей затеей.

Малко оттолкнул Гончарова и вышел из машины.

– Не подходите, иначе я убью вас, – спокойно предупредил он.

Пережитое им за истекшие часы вооружило его непреклонной решимостью. Маврос выкрикнул сзади:

– Ты с ума сошел, ХАД разыщет тебя!

– Молитесь, чтобы этого не случилось, – услышал он в ответ. – Я не буду молчать!

Он решительно направился в сторону площади Паштукистан. Двое в машине ошалело провожали его глазами. К силе прибегнуть они не могли, – кругом кишели солдаты. Иначе он надолго угодил бы в Москву!

Выйдя к площади, он повернул направо, пересек рынок, перешел по мосту на другой берег Кабула и углубился в закоулки Базара. Его трясло от холода. Ни денег, ни документов, ни даже пальто. За ним охотился ХАД, советские агенты, а к ним присоединится и Селим Хан, едва узнает, что он жив... Либо здесь пропасть, либо угодить в ГУЛАГ. Малко поднял голову – небо было затянуто серыми низкими тучами. Сегодня "Илы" не взлетят.

Стуча зубами, Малко нагнулся, проходя под сводчатыми воротами, за которыми начиналась улочка, идущая от птичьего рынка. До этого он долгое время стоял, притаившись, у скрещения двух улочек, желая убедиться в том, что за ним нет слежки. Теперь он понимал, почему Наталья солгала, признаваясь в своей принадлежности к ЦРУ. Она до конца исполнила свой долг, а прочее не имело уже особого значения. Его сердце екнуло: на сей раз портной сидел на своем месте за швейной машинкой, обмотанный рваньем и закутанный поверх всего в одеяло. Портной кинул на него притворно равнодушный взгляд. Малко приблизился и шепнул ему на ухо:

– Биби Гур ходжас?[27]

Афганец словно не слышал, но Малко не отставал. Указывая на дверь дома, куда привела его в свое время моджахедка, он снова спросил:

– Биби инжа?[28]

Ему почудилось, что портной едва заметно кивнул, прежде чем вновь склониться над машинкой. Малко сделал тридцать шагов и, чувствуя, что у него замирает сердце, постучал в синюю дверь. Если Биби нет здесь, он погиб. Одному ему долго не продержаться в Кабуле.

Дверная створка едва заметно отошла от косяка. На Малко смотрел черный глаз. Щель немного расширилась, чтобы можно было протиснуться боком, и дверь захлопнулась, едва он оказался внутри. В помещении горела желтоватым светом керосиновая лампа. В полумраке вырисовались очертания сидящих на корточках и лежащих людей. В углу курил бородатый великан Абдул. Напротив него, на старом ковре, сидела Биби Гур, держа в обеих руках пиалу с чаем.

Завидев Малко, она вздрогнула, встала с ковра и подошла к нему.

– Откуда ты взялся? Мне говорили, что Селим Хан выдал тебя ХАДу и что тебя отправили в Пул-э-Шарки.

– Почти все верно, – отвечал Малко. – Я хотел бы сесть.

У него кружилась голова, и теперь, когда немного спало нервное напряжение, снова появились боли во всем теле. Он коротко рассказал Биби Гур о недавних событиях. Абдул подал ему стакан чая, и ему сразу полегчало от обжигающего напитка.

Когда Малко завершил свое повествование, Биби Гур горестно покачала головой:

– Тебе не следовало приходить сюда. Я ничем больше не могу помочь тебе...

– Почему?

– У нас тоже случились неприятности, – начала объяснять молодая афганка. – Какой-то предатель привел хадовцев к нашему тайному складу оружия и боеприпасов. Они забрали все и устроили нам засаду. Мы потеряли троих убитыми и расстреляли последние патроны, когда пошли на прорыв. Вот все, что у меня осталось, не считая полной обоймы. Она показала патрон, прикрепленный к дулу автомата.

– Это что? – не понял Малко.

– У нас это называется "пуля мертвеца", – пояснила Биби Гур. – Эту самую нулю я пущу себе в сердце, чтобы не попасть им в руки живой... Они все равно отыщут нас, а сражаться нам будет нечем.

– Неужто в Кабуле нет других партизанских отрядов, которые могли бы помочь вам?

– Есть, конечно. Но мы – роялисты, а они – фундаменталисты. Наши единомышленники недалеко отсюда, в ущельях Награни, но армия и ХАД держат под прицелом каждый кустик между Кабулом и горами. Там мы не пройдем. Потребовалось бы много боеприпасов, ракетометов, противотанковых средств. Ничего этого у меня нет, а денег, на что купить, и того меньше.

Вдруг у Малко поплыли перед глазами пятна, голова бессильно закачалась. Чтобы не упасть, ему пришлось выпустить из руки стакан с чаем и опереться ладонью о пол. Биби Гур бросилась к нему:

– Тебе худо? Ты голоден?

Ему принесли чашку плова, куда было положено несколько бараньих костей, потом очень горячего чаю и – о, чудо! – немного сахару. Скатав ковер, один из мужчин поднял крышку подпола.

– Ступай отдохни. Тебе нужно поспать.

Все трое сошли в погреб. Глинобитный пол был застлан ковром, в углу стоял кованый русский сундук, украшенный незатейливой росписью. Тут же хранилось кое-что из оружия, стоял чайник и несколько стаканов. Крышку люка опустили за ними. Прямо перед собой Малко увидел заложенное досками отверстие подземного хода. Биби Гур объяснила:

– Это наша последняя надежда. Ход прорыт недалеко, под соседнюю лавку. Если хадовцы нагрянут в дом, мы успеем бежать...

Биби Гур захватила с собой автомат и положила его у стены. Сняв с себя верхнюю одежду, она осталась в одних шельварах и своего рода пестрой кофточке, обтягивавшей ее тяжелую грудь. Она поудобнее разложила подушки на ковре, разостлала одеяла. Малко мечтал о постели, как пес о кости. Измученное пытками тело ломило так, что хоть криком кричи. Он лег на спину, закрыл глаза и ощутил на лице дыхание молодой афганки. Ее губы коснулись его, и она сказала:

– Спи!

Это было последнее, что он слышал.

Верблюд бежал по пустыне длинными прыжками, колыша Малко вперед и назад. Левой рукой он прижимал к себе нагую женщину, и с каждым толчком его напряженный член все глубже входил ей в зад. Он наклонился и рукой отвел ей волосы, чтобы заглянуть в лицо, но ему явился кривящийся лик Элиаса Мавроса.

Сразу проснувшись, он лежал несколько мгновений неподвижно, стараясь сообразить, куда он попал. Керосиновая лампа лила бледный свет. Рядом с ним лежало что-то теплое. Это была Биби Гур, прижавшаяся спиной к нему. Ее коса щекотала ему лицо. Напряженный член Малко выпирал сквозь брюки, вдавливаясь в ложбину ее зада, обтянутого шелком шельвар.

Малко оставался совершенно неподвижен, понемногу приходя в себя и гадая, спит или бодрствует Биби Гур. Стояла глубокая тишина.

Некоторое время спустя он, не меняя положения, обхватил женщину рукой, почти случайно сомкнув ладонь вокруг груди. Кофточка была расстегнута, он чувствовал под рукой теплое крепкое тело. Малко боялся шевельнуться, чтобы не спугнуть очарование. Каждая жилочка в нем ныла нестерпимо, мышцы одеревенели, рот почти не открывался. Этот напряженный член был тем единственным, что еще оставалось в нем от здорового человека, в чем, казалось, соединились все остатки его жизненной силы.

Набравшись духа, он высвободил его из брюк, вернулся в прежнее положение и начал легонько толкаться головкой члена в ложбину под шельварами. Вдруг бедра Биби Гур пришли в плавное волнообразное движение, скользя вверх и вниз. Малко едва не вскрикнул от острого удовольствия.

Это происходило долго. Малко не мог понять, то ли женщина двигалась во сне, то ли делала это сознательно. Но вот она медленно потянулась, и тотчас сомнения развеялись, потому что она откровенно прижалась к нему задом. Тогда Малко обеими руками спустил резинку шельвар, обнажая изящно изогнутые, полные и твердые бедра. Он остановился выше колен, потому что, чтобы совсем снять с нее шельвары, пришлось бы upon росту сдирать их с нее, как шкурку с кролика, и, значит, окончательно разбудить ее. Он не решался.

Он немного опустился, и его член коснулся горячего обнаженного лона Биби Гур. Он слегка качнул таз вперед и сразу погрузился в женские недра, но тут же дико завопил от боли.

Было такое ощущение, будто некий садист ущемил ему нерв рядом с позвоночником. Едва переводя дух, он замер в том же положении. Биби повернула к нему голову и обеспокоенно спросила:

– Что случилось?

– Сам не пойму, – вымолвил Малко, – не могу пошевелиться. Ужасная боль в крестце. Они меня долго били и еще пытали электричеством.

– Не двигайся, – нежно сказала Биби Гур.

Она осторожно освободилась и помогла ему лечь на спину. Боль поутихла, но стоило ему двинуться, вновь пронзала пело. Стоя рядом с ним на коленях, Биби Гур смотрела на него с нежностью и вожделением. Она охватила ладонью еще не ослабевший член и шепнула: