Амулет на удачу (СИ) - Ярослав Маратович Васильев

Заодно твоя беременность объяснит, почему мы ограничимся лишь двумя обязательными визитами в семью. Кстати, по той же причине очень настоятельно советую никуда из квартиры не выходить.

Дальше передо мной стоял вообще профессор и декан. Интересно, это магия такая, когда он вот так мгновенно и без перехода превращается из Ладисласа — можно сказать, своего парня, в Дюрана, а потом и в месье Дюрана? На тумбочку возле моей кровати легли несколько книжек. Причём я могла поклясться, что вроде бы в руках и под пиджаком их не было.

— Очень прошу, ко дню первого визита прочитать все эти книги. Внимательно прочитать, а не пролистать, это в том числе и в твоих интересах. Там выдержки из этикета, краткий свод самых влиятельных и родовитых семей империи и ещё кое-что. Зубастика я пока забираю, ему тоже надо подготовиться. И отвлекать не будет.

Ладислас подхватил сумку с высунувшимся было дракончиком и вышел из квартиры. Видимо, до конца я ещё не поправилась, ведь и стояла совсем рядом — догнать его не успела. Клацнул замок, и тут я сообразила, что заперта: ключа у меня нет, а двери в здешних квартирах без ключа изнутри тоже не отпираются.

Честно признаюсь, сначала я села на кровать и заревела. Зубастика отняли! И заперли. Через какое-то время слёзы закончились, а здравый смысл взял верх. Зубастика вернут, а книжки и в самом деле изучить надо. Раз уж дракончик признал во мне маму. Я за него отвечаю, и будет глупо попасться на незнании местных обычаев, после которых нас обоих выгонят на улицу.

***

Следующие дни оказались похожи как две капли воды. Из дома меня по-прежнему не выпускали, да и не очень-то хотелось — слабость и дурнота по-прежнему накатывали от любой физической нагрузки или слишком резкого движения. И оттого, что если верить тексту выписки, который на второй день я всё-таки удосужилась прочитать, такое состояние было наоборот нормальным, легче не становилось. А ещё меня с каждым днём всё больше бесил мой жених — потому что все эти дни он был именно что месье Дюраном, и никак иначе. Не грозой первокурсников, а профессором и преподавателем, которого обожали старшие курсы — теперь я понимала почему. Строгий, но понимающий, он гонял меня по этикету и серпентарию местной политики и юриспруденции, но не ругал, а наоборот всегда был готов помочь и объяснить, если я чего-то не понимала. А также мягко, но настойчиво подтолкнуть свою студентку там, где она просто ленится.

Распорядок дня строился всегда по одному и тому же сценарию. Утром Дюран уходил на занятия и забирал с собой Зубастика. В середине дня возвращался, мы вместе чинно обедали, дальше следовал короткий экзамен по материалу, который я была обязана разобрать и усвоить за утро. Потом месье профессор садился работать с бумагами из деканата или готовиться к лекциям, и на это время окружающего мира для него не существовало. Я из вредности как-то проверила, уронив на кухне тарелку с таким звоном и грохотом, что у самой в голове загудело — Дюран и ухом не повёл. Вечером он ненадолго уходил и возвращался с Зубастиком. Моей единственной отдушиной, ибо чем дальше, тем сильнее поведение жениха приводило в бешенство. Используй он меня как служанку, пытайся унизить — это меньше бы раздражало, чем такое вот ровное отношение преподаватель-ученик. Мало ему студентов в Академии, что ещё и на дом уже для души персональной ученицей обзавёлся? Я для него не человек, а вещь, реквизит, с которым будут аккуратно обращаться, подкрашивать и ремонтировать… и только. Не станешь же ты любить пылесос или ненавидеть шкаф?

Я честно выдержала восемь дней, на девятый решив… Что именно я так и не определилась, хотя и полночи промучилась лёжа в постели. Главное — хоть что-нибудь. К сожалению, заснув уже под утро, уход Дюрана я проспала, так что скандала не получилось. Впрочем, за завтраком я рассудила — так даже лучше, чем ругаться второпях и на пустой желудок.

Возвращался Дюран в одно и то же время, поэтому, услышав возню у двери, я радостно вдохнула и приготовилась встретить жениха прямо на пороге. Звонок в дверь прогремел как гром среди ясного неба. Не станет же Дюран звонить к себе домой?

Я машинально ответила:

— Войдите.

Дальше сообразила, что впустить гостя не могу, ключа-то нет. Не понадобилось: круглыми глазами я смотрела, как прямо через дверь влетел поднос, на котором стояла шикарная корзина с цветами. В центре алые с жёлтой каймой собраны в сердечко, которое обрамляет кайма из голубых и белых. Как здесь говорят? Семь демонов греха? Лист Бретей в очередной раз щёлкнул меня по носу, напоминая: несмотря на антураж девятнадцатого века и дом, похожий на родную высотку, здешний мир заметно обгоняет мою родину. Заодно и разгадка, как горячий завтрак каждое утро оказывался на столе, при этом Дюран за ним никогда и никуда не ходил. Двери-то в здешних квартирах оказывается селективные мембраны с настраиваемой проницаемостью. Поднос же что-то вроде магического автоматизированного дрона-доставщика. Он донёс корзину на кухню до стола, сгрузил, затем моргнул логотипом компании. Чем-то «яндекс» напомнило. После чего дрон растворился в воздухе — на самом деле даже моих способностей хватило ощутить, как он стал невидимым и улетел обратно в коридор.

Я обошла стол с корзиной кругом. Заметила на боку подарка надпись «Елизавете Орешкиной». И поняла, что таю. Цветы были просто великолепны. Может, Ладислас ещё не совсем потерян как человек?

Всё испортил голос жениха, раздавшийся из-за спины:

— Интересно, и кто это у нас такой тайный поклонник? — У меня к горлу подступили слёзы. А я-то понадеялась, что это он… дура. — На, возьми, — Дюран сунул мне в руки сумку, из которой неожиданно с радостным писком выбрался Зубастик! — Все сегодня как сговорились мне нервы трепать. Сначала дражайшие родители наших дорогих студентов, потом коллеги, а твой дракон вообще так меня тащил домой, что прямо невозможно с ним работать. И отойдите оба подальше.

От немедленного скандала или от того, чтобы влепить Дюрану пощёчину, меня удержало только присутствие Зубастика. Он же не виноват, а вмешаться в ссору дракончик попытается обязательно. Или нас разнимать нас полезет, или скорее Дюрана укусит, вступившись за свою маму. Да и вообще, плохие эмоции рядом с Зубастиком словно растворялись и испарялись.

Дюран тем временем бесцеремонно сунул руку в середину букеты и вытащил конверт. Подписанный для меня, между прочим, даже от порога буквы были хорошо видны. И вообще,