Горничная немого дома - Ольга Сурмина

- Я тебя тоже люблю. Не глупи, ты обязательно поправишься.

Вдруг девушка развела руки в стороны, и, достаточно эмоционально и свирепо стала рассказывать о нелегкой жизни горничной в дорогом доме. О том, как кормят их по расписанию, о том, как много заданий, и даже если делать их быстро, они никогда не закончатся. Как прекрасен сад богатых людей, но без повода туда лучше не выходить. Рассказывала об огромной библиотеке с интереснейшими книгами, которых она не могла найти в интернете, странных картинах, которые, как ни странно, редко кто-то протирал, о сказочной мансарде и необыкновенно темных ночах.

Тео с упоением слушал сестру, которая умело огибала разные, не совсем приятные подробности. Хоть ею и был подписан документ, запрещающий рассказывать что-либо об этом месте, она говорила. Однако никакой важной информации, разглашающий что-то о событиях, лицах, проживающих там, или дорогих предметах, Нона не сказала. Во-первых, нельзя, а во-вторых, не важно. Это все было скучно и неважно, а ей хотелось повеселить больного брата рассказами о странном, но интересном месте, куда ее угораздило попасть.

Парень, правда, был довольно проницательным. Легко заметил, как плавно девушка обходила подробные рассказы о хозяине или чем-то с ним связанным. Она просто называла его престранным диктатором, но даже вопрос о его внешности вызвал у нее легкий конфуз. Сальровел начала что-то мямлить, мол, у него темные длинные волосы, бледная кожа, пустые, безэмоциональные глаза. Он довольно высокий, относится к прислуге с легким высокомерием, и к нему лучше не обращаться вообще. Тео чувствовал, что с этим типом что-то не так, но не стал показывать сестре свое подозрение, ведь мог ее обидеть, или задеть.

В голове сформировалась вполне конкретная картина рабочего места своей любимой Ноны. Узкая комната, широкие коридоры, недружелюбные коллеги... и самодовольный хозяин, прессующий всех по чем зря, возможно, от нечего делать.

Сальровел младший был так же проницателен, как и она, правда девушка часто об этом забывала.

Эти двое были похожи буквально всем: цветом кожи, волос, их структурой... правда у парня были более голубые глаза, будто рассветное небо, а у его сестры напротив, немного серее и более стеклянные. Средние губы одной и той же формы, и даже рост, правда Тео был на пол головы выше. Оба они имели довольно крепкое, но худое тело, однако младший, попав в больницу, сбросил несколько десятков килограммов. Из-за того в последнее время он стал похож на передвигающийся скелет. Парень много шутил над этим, а Нона переживала, но все равно смеялась над его шутками.

Нужный автобус, который должен был отвести ее назад в поместье, все не приезжал, и девушка уже начинала волноваться. Правда, зря: то ли ее паника призвала нужный транспорт, то ли случайность.

На улицах уже темнело и холодало, Сальровел мерзла в своей белой блузке и короткой, черной юбке. Сперва по городу мерцали окна, разные цветные вывески и плакаты, все вокруг переливалось светом и, буквально, звенело. Однако позже таких яркостей стало попадаться все меньше и меньше, они сменялись деревьями, густой мрак, буквально, наползал на пригород. Увидев знакомый стоп-знак, и невнятный поворот налево, девушка попросила водителя высадить ее, и тот уныло кивнул в ответ.

То самое место. Шелест деревьев, вой собаки... Она вернулась, теперь уже можно сказать, домой. Другого дома у нее теперь нет.

Дорога туда казалась намного длинней, чем оттуда. Шорох в темных кустах не пугал, а успокаивал. Крик ворон, и ни одного фонаря вблизи. Еще немного, и Нона перестанет различать собственные ноги, и начнет врезаться в древесные стволы.

Еще немного... и она вновь превратится в «синюю» горничную. Обязательную работницу, но безэмоциональную, безучастную. А как иначе можно спастись от прессующего давления со стороны?

И несмотря на то, что Его нет, и не будет еще долго, в груди все равно что-то сжималось и резонировало. Сальровел обещала себе не вспоминать о нем больше, по крайней мере, до первого упоминания, но сорвалась намного раньше, чем ожидала. Его нет, и мозг это понимал, а сердце нет. Страшно, странно, не по себе, и вместе с этим... с каждым шагом странная нервозность увеличивалась. Его нет.

Незримый фантом. Девушке казалось, что она подойдет к поместью, а там будет стоять знакомая машина. Может он что-то забыл? Или форс-мажор, и он вернулся?

Стоит на первом этаже в черной рубашке, закатанной по локти, опирается на стену и ухмыляется... Глупость.

Ничего он не забыл, и на первом этаже ему делать нечего.

А если забыл?

Нона нервно сглотнула. Его не будет. А руки, почему-то, дрожали. Живот странно сводило, она подняла голову к темному небу, и пыталась отдышаться. Думать о нем — плохая привычка, от нее стоит избавиться.

Окна поместья светились, на улице уже не было никого, все разбрелись по комнатам. Сальровел глубоко вздохнула и нажала на звонок возле ворот. Пара минут — и на улице показалась недовольная «красная», медленно бредущая ко входу. Она подняла глаза и тут же отпрянула:

- «Синяя»?? А где ты была? Ладно, не важно, проходи. — Сандра приоткрыла ворота и впустила коллегу во внутрь.

- Мисс Таллис отпустила меня в город, извини что так поздно. Спасибо, что не заставила ждать.

- Да не за что...

Девушки, закрыв ворота молча вернулись домой по ночному саду. Сальровел вспомнила, как впервые шла по этой дорожке в поместье, как волновалась, и была шокирована размерами старинного дома. Тогда она еще не знала, что, а главное кто ее здесь ждет.

Усталая, Нона вернулась к себе в комнату, упала, и уткнулась лицом в подушку.

Однако, в следующую секунду вскочила, и неловко потерла нос. Губы.

Подушка пахла совсем иначе. Воспоминания захлестнули, горничная схватилась за голову и вскрикнула. События предыдущей ночи мелькали перед глазами, но теперь виделись далеким, эфемерным сном. Теперь её подушка пахла мужчиной.

«Плохая привычка» - повторяла служанка, отрицательно мотая головой. Это всего лишь первый день, когда Его не было. Есть время все забыть, прийти в норму, снова стать собой. Звучало, вроде бы, просто, а как будет - трудно было сказать.

Странные вопли слышались из окна, сон был тяжелым и прозрачным. Ей снилась ночь, приведения, и мужские длинные, темные волосы. Он был здесь, рядом с ней, словно фантом, а она поворачивалась и никого не видела. Игры разума, больное воображение. Казалось, будто на лицо опускалась чья-то тень, но стоило открыть глаза — вот, чистая, пустая комната. Сердце, понемногу, начинало болеть. Слишком долго оно сильно