Чудесный день в аду - Игорь Срибный

И вдруг сразу несколько взрывов «эфок» перекрыли пулеметные очереди. И сразу же наступила тишина. Настолько плотная, что казалась осязаемой…

– Что случилось, Кум? Вы живы? – сказал Седой в микрофон рации.

– Мы-то живы… А вот «духи» – нет. Решили забросать нас гранатами, но они все покатились обратно по склону. Короче, прямо им под ноги. Они откатились назад.

– Много их?

– Было много, а сейчас еще больше. Снизу еще поднимается группа. Думаю, сейчас их не менее пятидесяти. Ну, и потеряли они человек двадцать… Убитыми и ранеными.

Кум некоторое время молчал. Седой чувствовал какое-то напряжение в его речи, но воспринял это как нормальное состояние разведчика в бою. Но все оказалось гораздо серьезнее.

– Командир, Куму! – снова ожила рация.

– На связи! – Седой понял, что случилось, но ждал слов Кума.

– Ситуация у нас следующая: у Суслика осталось пять патронов. У меня одна короткая лента на пятьдесят патронов. Но она снаряжена через один трассерами: я сразу обозначу трассами свое местоположение, и на меня перенесут весь огонь. У Макосея в магазине патронов пятнадцать. У Кефира в ленте – штук двадцать. У Крота патронов больше нет.

– Крота пришли за патронами. У нас еще есть небольшой запас.

Минут через пять на обрез вылез Крот, но идти обратно ему не пришлось – «духи» начали новый штурм.

По плотности огня разведчиков нетрудно было понять, что патроны у них на исходе, так как огонь велся только отсечными очередями по два выстрела. Но и эту атаку они отбили, хотя в один момент «духи» подошли к засаде на десяток метров. Оставив на земле тела погибших, понеся серьезные потери от огня разведчиков, они снова откатились.

Как только стрельба утихла, Седой скомандовал группе отход.

Разведчики вышли на плато, тяжело волоча повисшего на плечах Кума и Кефира Макосея. С первого взгляда Седой понял, что ранение у него тяжелое, поскольку вся правая сторона его «комбы» была залита кровью. Суслик с оставшимся в магазине единственным патроном прикрывал отход группы. Он ступил на обрез плато последним и развернулся лицом к разведчикам. И тут же из леса прилетел звук выстрела «СВД», который Седой не мог перепутать ни с каким другим.

Суслика бросило вперед неведомой силой, и, уронив винтовку, он ничком рухнул в траву. Седой тут же бросился к нему, но, увидев на затылке ровное круглое отверстие, почти бескровное, упал на колени. Страшное, тяжкое опустошение накрыло его душу черным покрывалом: Суслик был первым разведчиком, погибшим в его группе…

На какое-то время он выключился из реальности, отупев, потеряв способность мыслить, ушел в какое-то другое измерение, не в силах осознать и принять гибель Суслика. В тот момент, когда, казалось, снайпер уже ушел на безопасное расстояние от возможной гибели…

Седого привел в сознание Кум. Встав рядом на колени, он обнял Седого и сказал:

– Он сегодня выбил их человек пятнадцать. При этом постоянно менял место. Видимо, снайпер «духов» никак не мог его засечь… И вот дождался удобного момента… Давай, Седой, командуй! Потом погрустим о наших павших. Тебе еще нас спасать надо! Макосей тяжело ранен; ему что, кони откинуть, пока ты тут печаль свою разливать будешь? Вставай, командир, «духи» не будут ждать, пока ты оплачешь Суслика! – Кум грубо, силой заставил Седого подняться.

Тяжело ступая, командир пошел к Макосею, которого отнесли в тень под дерево. Вспоров комбинезон у него на груди, Седой увидел пулевое отверстие над соском, из которого толчками била густая черная кровь. Разорвав ИПП, он наложил его на рану, но бинт почти сразу набух кровью. Седой понял, что пулей задет какой-то крупный кровеносный сосуд. Перевернув Макосея, он увидел на спине выходное отверстие, из которого вытекло немного обычной алой крови, и успокоился: нет внутреннего кровоизлияния, от которого Макосей уже бы скончался. Он пошарил в аптечке, вытащил оставшиеся в ней три стерильных бинта и, разорвав упаковку, сделал салфетку. Обмазав края раны йодом – других медикаментов не осталось, – он наложил салфетку на рану и сильно придавил. Макосей закряхтел от боли, но сдержался. Подержав салфетку некоторое время, он увидел, что кровотечение становится меньше, но все же салфетка быстро промокла, напитавшись кровью. И лишь с третьей попытки кровотечение удалось приостановить. Оклеив салфетку пластырем, Седой набрал в шприц анальгин с димедролом и вколол Макосею.

– Спасибо, командир! – прошептал разведчик пересохшими губами. – Мне бы воды немного.

Седой отцепил от пояса фляжку и дал Макосею хлебнуть пару глотков.

Рядом разведчики положили тело Суслика, накрыв его с головой плащ-палаткой.

– Командир, Филину! – Седой вздрогнул от неожиданности, настолько громко в наушнике прозвучал голос радиста-пулеметчика.

– На связи! – отозвался Седой и сам не узнал свой голос.

– По промоине лезут пятеро «духов». Наши действия?

– Пока наблюдайте. Это может быть разведка.

– Да нет, всего пять. Мы просматриваем промоину до ручья, больше нет никого. Мы можем снять их из «бесшумок».

– Мишкина растяжка где?

– Ниже нас метров на сто.

– Повторяю: это может быть разведка «духов». Пусть лезут до растяжки. Подорвутся, ждите минут пять. Если никто больше не появится, снимайтесь. «Вертушки» должны быть здесь с минуты на минуту.

– Командир, что-то случилось? У тебя голос изменился…

– Филин, тебе сейчас рассказать? Или сам все узнаешь, когда выберемся? Занимайся делом, твою мать!

Седой вдруг успокоился и полностью взял себя в руки. Но успел поймать сочувствующий взгляд Мухина и, сделав злобное лицо, показал ему кулак. Мухин тут же исчез…

– …Бляха, шел бы пригнувшись, снайпер бы его не нашел. Зачем он выпрямился? – краем уха поймал Седой слова Крота. Ясно было, что речь идет о Суслике…

– Да заткнись ты! – грубо оборвал Крота Седой. – Суслика нет больше с нами, и не хрен обсуждать, что он сделал правильно, а что неправильно! Чтоб я больше ничего подобного не слышал!

– Да мы так, командир, про себя…

– А про себя тем более не надо! Ты нам еще живой нужен, сапер! Проверить всем оружие, перезарядиться! – скомандовал Седой, готовясь к самому худшему…

Глава 30

Разведчики лежали за бруствером, ожидая новой атаки. Седой не отключал «Р-159», а наушники повесил на шею, чтобы услышать вызов штаба или «вертушек», которые запаздывали уже на сорок минут.

«Духи» копошились внизу, растаскивая тела своих убитых, но по ним не стреляли: патронов было в обрез, только-только отбить одну атаку.

– Командир, чего они не лезут? Передышку нам дают? – спросил как всегда оказавшийся рядом Мухин.

– Мы выше, и бьем из укрытий, прицельно – у нас огромное преимущество перед ними. А они вынуждены атаковать по крутому склону, теряя при этом силы на подъем и ведя беспорядочный огонь, не видя целей. И они тоже люди, а не машины. Они потрясены потерями, устали, им более, чем нам, нужна передышка. Ты лучше скажи, где твои вертолеты?

– Объясняю. С утра, как обычно, оказалось, что нет керосина. Так бывает: вчера еще был, а сегодня уже нет. Наливняки поехали за керосином в Моздок на авиабазу. А это потеря времени. Причем значительная. Тем временем выяснилось, что некому подписать полетное задание, поскольку командир полка вчера уехал в Моздок что-то согласовывать или выбивать с вещевиков или техслужб. И, естественно, не вернулся, поскольку там полно кафешек, где можно нормально зависнуть. Оперативники не успевают подготовить полетные карты и полетные задания, потому что головы раскалываются с похмелья… Рассказывать дальше?

– Да уж, будь любезен. Интересно…

– Ну, тогда дальше… Летчики не хотят садиться за штурвал трезвыми, поскольку машины изношены и могут просто развалиться в воздухе. Запчастей на них нет, и приходится снимать рабочие детали и механизмы с «убитых» «вертушек», которые уже полностью выработали свой ресурс и уже не могут летать физически. Технари валятся с ног от усталости, обслуживая этот склад металлолома, который гордо именуется вертолетным полком, и пытаясь заставить его летать. Ну вот, пожалуй, и все…

– Н-да-а! Выходит, я зря ругал летунов. Они делают то, что могут… И даже больше. Мое вам почтение, капитан Мухин! – Седой сделал вид, что приподнимает поля шляпы, прикоснувшись к мокрой от пота бандане.

В этот момент в промоине рвануло так, что комья земли и мелкие камни посыпались на головы и спины разведчиков.

– У кого-то из «духов» был с собой солидный запас тротила или пластида, и он сдетонировал при подрыве растяжки, – сразу определил Экстрим. – От двух «эфок» такой силы взрыва не было бы.

– Все, командир! – доложил по рации Филин. – Куски мяса. В клочья порвало… Что-то там у них было с собой, наверно, потому что нас взрывной волной почти вышвырнуло наверх, хоть мы и шкерились за камнями…

– Подтягивайтесь к группе! – сказал Седой и выключил «портативку», потому что связь по ней была больше не нужна.