Любовь вне правил - Джей Крауновер

— Она поехала к мамаше со своим бывшим, Ром.

— Да, а ты вчера вечером пошел в бар и позволил какой-то страхолюдине лазить тебе языком в рот. Не все живут по одному сценарию, Рул. Многие люди хотят порадовать родителей, хотят, чтоб те одобряли их жизнь. Не каждый способен сжечь за собой мосты, как ты. Большинство предпочитает иметь возможность вернуться домой.

Я поморщился, — брат ударил по больному. Если бы я вчера выпил еще немного, то, возможно, сделал бы ошибку, которую не сумел бы исправить. К счастью, на губах у рыжей оказался здоровенный слой липкой и сладкой помады, и пахло от нее дешевыми цветочными духами. Ни мягкости, ни совершенства — ничего, что я испытывал, когда целовался с Шоу. Поэтому я отшил рыжую и до конца вечера чувствовал себя полным дерьмом. Так не могло продолжаться вечно — я рисковал загубить все, что успело между нами возникнуть.

— Мне как-то стремно, Ром.

— Почему?

— Сам знаешь почему. Как только к кому привяжешься, так потом хочется умереть, если тебя бросят.

— Перестань, Рул, обычно люди, которые действительно друг к другу привязаны, никуда не хотят деваться. Ты оглянись: я здесь, Нэш тоже, Джет и Роуди за тебя глотку перегрызут, и Шоу, кстати, тоже пока тут. Ты, может быть, думал, что она рядом только из-за Реми, потому что он всегда заботился о ней, но, по-моему, ты достаточно умен, чтобы понять теперь, что она рядом с тобой совсем по другой причине.

Он с лязгом положил гантели на стойку и спокойно взглянул на меня.

— Пора повзрослеть, Рул. Перестань вести себя как избалованный ребенок, который никак не вырвется из тени брата. У тебя потрясающая успешная карьера, семья, хоть и проблемная, но любящая, а еще — красивая девушка, которая только и ждет, чтоб ты понял, что она принадлежит тебе.

— Мужик, когда ты начинаешь разыгрывать старшего и умного, мне выть хочется.

Ром закатил глаза. Мы зашагали в раздевалку. Я переоделся и быстро взглянул на мобильник. Мое сердце сжалось, когда я прочел сообщение, которое прислала Шоу. Она страшно переживала. Ну и дурака же я свалял. Надо было поговорить с ней, вместо того чтобы без единого слова отпускать в Бруксайд с тем придурком. Я пытался придумать ответ, когда Ром хлопнул меня ладонью по затылку.

— Пошли.

— Слушай, Ром…

Брат повернулся и посмотрел мне в глаза.

— Как там папа с мамой?

— А что?

— Ну, из-за нас с Шоу. Если все получится, если я не облажаюсь, что тогда делать? Они ведь не поймут.

— Какое тебе дело? Ты имеешь право на счастье, и Шоу тоже. Реми нет, и ничего тут не изменишь.

Я откашлялся и потер шею.

— Э… у Шоу никогда с Реми ничего такого не было.

У Рома глаза полезли на лоб.

— Я, пожалуй, не стану спрашивать, как ты это выяснил.

— Да уж, лучше не спрашивай. Короче… я теперь точно знаю, что у них ничего не было.

— И все равно, мамы с папой это не касается.

Я опять вздохнул.

— Ну да, наверное.

Мы разошлись, и я зашагал в салон. Клиенты шли косяком, а вечером я собирался на концерт. Брент, главный вокалист группы, был нашим постоянным клиентом, и, когда «Трюки» стали популярной группой, я получил неплохую рекламу благодаря тому, что солиста украшали мои татуировки.

После работы я поехал домой и переоделся, чтобы потусить с парнями, но думал по-прежнему о Шоу и о сообщении, которое она прислала утром. Она обидела меня, и, пусть даже я был слишком упрям, чтобы это признать, но отстранился я именно поэтому. Я не хотел, чтобы Шоу общалась со своим бывшим, потому что, разумеется, этот тип больше ей подходил, а я не любил проигрывать. Оттолкнув ее и отказываясь от возможности обсудить все — и вместе подумать, как быть дальше — я гарантировал себе, что меня не отошьют и не успеют подметить мои недостатки. Вот идиот. Из всех, кого я знал, только Шоу никогда не внушала мне чувство собственной неполноценности. Да, она бывала резка и склонна к критике, когда чувствовала себя загнанной в угол, но никогда не давала понять, что я недостаточно хорош для нее.

Концерт был супер, и с нами обращались как со звездами, потому что мы ошивались за сценой и болтали с музыкантами. Вокруг толпились соблазнительные телки, но когда концерт закончился и началась вечеринка, я ушел рано и отправился домой в одиночку. Принял душ и залез в постель, продолжая глядеть на экран мобильника. Не в силах больше сдерживаться, я наконец написал Шоу: «Вчера я целовался с одной девчонкой».

И затаил дыхание, потому что не знал, как она отреагирует. Я был готов прочитать, что между нами все кончено, что я слишком далеко зашел… но не получил ответа. Минут двадцать, с колотящимся сердцем, я смотрел на экран. Шоу не писала.

«Прости, не хотел тебя обидеть. Я идиот. Мне сейчас тяжелее, чем я думал».

Ответа не было, и я почувствовал, что странная связка в моей душе, соединявшая нас с Шоу, начала рваться. Я понимал только, что должен поправить дело, что нельзя просто так ее отпустить. Ром верно сказал: пора было повзрослеть. Я еще даже и не пытался — как обычно, моя горячая голова выписывала чеки, по которым сердце не собиралось платить. Я всю ночь метался и ворочался. Шоу не перезвонила, не прислала сообщение, и я запаниковал. Где-то в пятом часу ввалился Нэш, и я понадеялся, что он не разбудил Рома.

Утром я встал и как безумный закружил по квартире. Почистил зубы, сжевал рогалик, порылся в шкафу в поисках рубашки с полным комплектом пуговиц, нашел единственную пару черных брюк, которые не были джинсами. Потом надел ветровку с капюшоном и полосатый блейзер и зашагал к двери. Брат и сосед смотрели на меня, как на психа.

— Я поехал.

— Ты куда собрался, в церковь? — выдал Нэш, явно с бодуна.

Зато у Рома вид был понимающий.

— Надо поговорить с Шоу.

— Ну так позвони.

— Она не отвечает.

— Думаешь, ее мать тебя впустит в дом?

— Да плевать. Мне надо поговорить с Шоу, и я с ней поговорю.

Ром подмигнул и отсалютовал кружкой с кофе.

— Молодца. Позвони, если угодишь за решетку, я что-нибудь придумаю.

— Увидимся.

Почему-то шоссе по направлению из города было страшно забито. Меня всего колотило, я только искал повода закатить серьезную дорожную разборку, когда наконец добрался до Бруксайда. Еще раз попытался позвонить Шоу, услышал автоответчик и чуть не разбил телефон, когда бодрый голос в аудиозаписи предложил оставить сообщение.

Я знал, где дом ее матери, потому что меня неоднократно заставляли заезжать за Шоу и привозить к нам, пока у нас с Реми была одна машина на двоих. Въехав в ворота на улице вслед за катившим впереди автомобилем, я запросто обнаружил дом. Перед особнячком, похожим на шале, стоял целый ассортимент дорогих машин, которые выглядели довольно нелепо в Колорадо.