Земля под ногами. Из истории заселения и освоения Эрец Исраэль. С начала девятнадцатого века до конца Первой мировой войны - Феликс Кандель

Среди первых сторожей–евреев был Иегуда Рааб из Петах–Тиквы‚ сильный и бесстрашный человек. Был Яаков Зармати‚ торговец лошадьми из Марокко: его уважали повсюду как силача и справедливого человека. Был Дауд Абу Йосеф‚ легендарная личность: ему исполнилось пятьдесят лет‚ когда он приехал из Багдада верхом на породистом скакуне‚ вооруженный мечом и длинной стальной пикой‚ и обучил еврейских охранников арабским обычаям. Был Исраэль Файнберг по прозвищу Лолик‚ прославившийся на защите Ришон ле–Циона и Хадеры; о нем вспоминал очевидец: "Своим ростом и силой он наводил страх на арабов‚ и более чем кто–либо был повинен в том‚ что арабы связывали пионеров–земледельцев с именем Сатаны. Он быстро научился говорить по–арабски‚ ездил верхом‚ как настоящий бедуин‚ и арабы очень его уважали".

При защите Рош–Пины проявили себя Моше Букшештер и Менахем Грабовский: "Поколотили нас изрядно‚ – рассказывал участник событий‚ – но и мы угостили бедуинов так‚ что не забудут". В Зихрон–Яакове выделялся Зеэв Нейман: под его руководством молодые ребята ловили по ночам грабителей‚ били их и тем самым прекратили воровство. В Хадере‚ во время стычки с феллахами‚ Шимон Гордон с дубиной в руках повел в атаку поселенцев‚ издавая воинственный бедуинский клич‚ чем и привел противника в замешательство. В Реховоте юноши учились ездить на лошадях и пользоваться оружием; их командиры служили прежде в русской армии и команды отдавали по–русски; "когда приходили тревожные вести‚ молодые охранники садились на лошадей и в любое время дня и ночи с быстротой молнии летели к месту опасности".

И наконец‚ следует упомянуть Авраама Шапира‚ которого родители привезли в юном возрасте из украинского местечка. Двадцатилетний Авраам – ловкий наездник‚ отважный боец‚ знаток арабского языка – возглавил охрану Петах–Тиквы: в его команду входила молодежь поселения и окрестные бедуины. У жителей возникали споры с окрестными арабами за право пользования колодцем; по звуку трубы мужчины и женщины Петах–Тиквы выходили с ружьями‚ дубинами и вилами на защиту колодца. К Аврааму обращались за помощью жители других поселений‚ ибо он обладал непревзойденным искусством обнаруживать по следам украденный скот; не однажды его команда вступала в бой с группами вооруженных грабителей и всегда побеждала.

Арабы уважали Авраама за храбрость и называли "шейх Ибрагим Миха"; у него были дружественные связи с арабскими шейхами‚ даже в Заиорданье; они обращались к нему за помощью‚ когда следовало разрешить споры между кланами‚ а он примирял враждующие стороны‚ зная в совершенстве арабские обычаи‚ нормы вежливости‚ почета и уважения. Житель Петах–Тиквы сообщал: "Когда я возвращался с работы мимо дома Авраама‚ часто видел в его дворе арабских шейхов‚ которые сидели на земле‚ поджав под себя ноги‚ а Шапира располагался посреди гостей с четками в руках‚ разбирая их сложные взаимоотношения".

Авраам Шапира прожил долгую жизнь и умер в 1965 году‚ когда ему исполнилось девяносто пять лет. Ему довелось увидеть образование государства Израиль‚ ее армию‚ авиацию и флот – всех тех‚ кто пришел на смену прежним защитникам поселений.

***

В 1886 году Ольга Белкинд‚ старшая сестра билуйца Исраэля Белкинда‚ приехала из Петербурга навестить родственников. В Ришон ле–Ционе ее увидел Иегошуа Ханкин‚ и вскоре состоялась помолвка‚ против которой восстали его родители‚ так как невесте было тридцать четыре года‚ а жениху – двадцать два. "Они называли его сумасшедшим‚ – вспоминала родственница Ольги‚ – говорили‚ что у них не будет детей‚ что она стара для него‚ но всё было бесполезно. Он очень любил ее".

Ольга Ханкина работала акушеркой еще в Петербурге; она стала одной из первых профессиональных акушерок на этой земле и пользовалась огромным авторитетом среди богатых арабов‚ которые верили‚ что Ольга способна выручить в самых безнадежных случаях. "Они всегда посылали за ней экипаж‚ настоящую карету с мягкими сидениями. У нее в доме было много шалей‚ потому что арабы завертывали в шаль ее гонорары. Они расплачивались с ней золотом‚ а Ольга раздаривала эти шали детям своих родных‚ вкладывая туда деньги на покупку книг".

Во время визита в дом богатого араба Ольга узнала‚ что он желает продать свои земли. "Иегошуа был молод‚ никакого опыта‚ – писал современник‚ – в кармане гулял ветер‚ а выкуп земель должен был обойтись минимум в сто тысяч франков. Если бы не Ольга и ее поддержка‚ Ханкин на это бы не решился"‚ – так появился Реховот. Стоимость земель Изреэльской долины составляла огромную сумму – миллион рублей на русские деньги‚ которые обещали внести российские переселенческие общества. Однако турецкие власти запретили продажу земель евреям: аванс пропал‚ Ханкина объявили банкротом‚ имущество его описали. "В своем доме он обладал иммунитетом российского подданного‚ а потому не выходил на улицу‚ чтобы не арестовали. Ханкин не находил места в квартире‚ не мог ни пить‚ ни есть‚ ни спать..‚ звук его шагов постоянно разносился по дому". Долгое время Иегошуа Ханкин выплачивал долги‚ а Ольга была его единственной опорой; она поддерживала мужа во всех делах‚ удачах и поражениях в годы бедности и лишений. Ее авторитет помогал мужу добиваться успехов в приобретении земель; она занимала деньги у богатых арабов‚ чтобы выплатить первый взнос при заключении договора.

Ольга Ханкина умерла в 1942 году – было ей тогда девяносто лет‚ а Иегошуа пережил ее на три года. Они похоронены в том месте‚ которое он выбрал: у подножия горы Гильбоа‚ возле древнего источника Эйн–Харод‚ в земле Изреэльской долине‚ выкупленной Ханкиным. В память Ольги названо поселение Гиват–Ольга: в тех местах‚ возле Хадеры‚ Иегошуа планировал создать приморский город. Его именем назван Кфар–Иегошуа в Изреэльской долине.

***

Батья /Бася/ Макова жила с семьей в Брест–Литовске и вместе с мужем торговала в лавке. Побывав по делам в Варшаве‚ она узнала о существовании общества "Мнуха ве–нахала"‚ которое занималось переселением евреев. Вернувшись домой‚ Бася сказала мужу: "Я решила закрыть дело и переехать в Эрец Исраэль. Что скажешь на это?" – "Ты сошла с ума!" – изумился муж. Бася ответила ему тихо и спокойно /про нее говорили‚ что она никогда не повышала голос/: "Если бы я сошла с ума‚ то сидела бы здесь и ждала‚ когда придут соседи‚ разгромят наш дом и всех нас убьют". Она снова поехала в Варшаву‚ внесла деньги на приобретение участка земли‚ а когда поинтересовались‚ оформлять ли покупку на имя мужа‚ ответила: "Горшок с мясом в Египте ему дороже Иерусалима". Муж Баси вызвал ее на раввинский суд и потребовал назначить опекуна‚ потому что его жена – сумасшедшая. Бася сказала раввину: "По закону Израиля муж освобождается от жены без развода‚ если она сходит с ума. Значит и я свободна от него".

Она забрала детей‚ переехала на эту землю‚ одной из первых поселилась в Реховоте и стала обрабатывать участок‚ выстроила дом‚ который сама спланировала. С помощью своих детей она соорудила печь для обжига извести на продажу; она же построила печь для выпечки хлеба‚ предоставив ее в общее пользование: женщины Реховота топили ее соломой‚ пометом‚ колючками‚ высохшими стеблями кактуса и по очереди пекли хлеб. Затем наступили трудные годы‚ когда расходы превышали доходы‚ не было денег на ежедневные потребности‚ но Бася не протянула руку за помощью‚ а вместе со своими детьми тяжело работала и дождалась лучших времен.

Женатые сыновья Баси тоже приехали из Польши со своими семьями‚ и ее "хамула"‚ семья‚ "колено Баси Маковой" необычайно возросло. Басю Макову называли "матерью Реховота"; к ее мнению прислушивались в поселении‚ спрашивали совета до последнего ее дня в 1911 году.

***

Гилель Яффе /Иоффе/ родился на Украине‚ учился в Бердянске‚ изучал медицину в Женеве; в 1891 году приехал на эту землю‚ и местный врач сказал ему: "Здесь вы не приживетесь. Поезжайте в Бейрут". Но Яффе не уехал‚ работал врачом в Тверии‚ затем в Зихрон–Яакове‚ занимался многими общественными делами‚ стал видным специалистом по борьбе с малярией.

Из дневника Гилеля Яффе в первые месяцы после приезда: "В Реховоте я увидел интересных людей... В рабочей столовой много молодежи‚ в основном‚ образованной‚ некоторые из них говорят на иврите и все без исключения в восторженном состоянии‚ несмотря на условия жизни‚ тяжелую работу и лихорадку..." – "В Гедере слушал рассказы билуйцев о том‚ что они пережили: надежды и отчания‚ отчаяния и надежды‚ жизнь в коммуне‚ нападения арабов‚ еврейская кровь‚ пролитая в Гедере‚ при защите женщин и детей..." – "Тверия. Мои отношения с местными евреями очень хорошие. Обнаружил у них идеалы‚ человечность‚ национальную приверженность и религиозную терпимость... Ни разу они не спросили меня‚ почему не хожу в синагогу‚ с каждым днем наши отношения становились всё более дружественными..." – "Живет среди них Мататьягу Сандер‚ скромный человек‚ который решил собирать деньги на мою лечебницу. Изо дня в день он ходит по Тверии из дома в дом‚ набирает копейки и в конце месяца приносит мне три–четыре лиры... Когда у нас не хватает простыней и одеял‚ его жена несет из дома свои..." – "Живет в Тверии Исраэль Аарон Слитинский‚ кантонист времен Николая I‚ высокий седобородый красавец с выправкой солдата‚ который своим суровым взглядом и оборотами речи напоминает русского исправника. Мне он – верный друг‚ а многие боятся его как огня. На иврите или на чистом русском языке он обличает во весь голос тех‚ кто распределяет благотворительные средства: "Ой вам‚ воры‚ разбойники‚ пьющие кровь бедняков‚ вдов и сирот! Ваши карманы полны чужими деньгами..."