Ты – ведьмец. Книга первая (СИ) - "Серый Мыш"

– Мы художники-гениталисты! И запомните навсегда, картины не «рисуют», – опять та же гнусавая интонация на последнем слове, – их пишут!

– О, да вам, уважаемый, прямая дорога в академию искусств, – я покосился на группу поддержки Игнация, которая подошла к нам почти вплотную. Даже натурщик натянул штаны и спрыгнул с колоды. – Вот только народ недоволен вашей своеобразной манерой исполнения. Особенно тем, что вы портите чужое имущество своими художественными полотнами и будоражите неокрепшие умы излишне реалистичными изображениями.

Я заметил, как Пшемек благоразумно отступил за мою спину, а Штефан почти неуловимым движением переместился так, что оказался рядом со мной по правую руку.

– Слыш дядя, давай-ка вали отсюда, пока мы тебя самого не расписали под гениталий, – самый мускулистый парень слегка выдвинулся вперёд.

– А для тебя, юноша, тоже есть дорога, но не в академию, – я прикидывал, хватит ли у нас сил выстоять против четверых начинающих художников и одного законченного алкаша. – Сейчас обойдёшь конюшню, и там, на стене, как раз изображена конечная точка твоего маршрута.

Лица парней приобрели суровое выражение, очевидно, все поняли, о каком изображении идёт речь. В руке самого борзого словно из ниоткуда появился охотничий нож, по виду похожий на мой трофей.

– Осторожней, у него нож! – Пшемек выглянул из-за меня и снова спрятался.

– Разве это нож? – Штефан сунул руку себе под куртку и вытащил из-за спины поварской тесак длиной чуть больше локтя. – Вот это – нож!

В следующее мгновение рубаха мускулистого художника оказалась распорота крест-накрест. Верёвка, заменявшая парню поясной ремень, разделилась на две половины, а штаны, лишённые поддержки, свалились до колен, явив нам на обозрение сжавшееся от испуга хозяйство.

– Паша, отвернись, – сказал я на всякий случай. – А вы все – слушайте сюда.

Кодла гениталистов замерла, уставившись на тесак в руке Штефана. Сине-зелёные отблески завораживающе перекатывались по поверхности лезвия, гипнотизируя и убеждая всех в том, что владелец такого ножа шутить не станет. Я тоже на пару мгновений залип, любуясь игрой света на клинке, а затем продолжил:

– Если ещё раз от кого-нибудь поступит жалоба на то, что вы нарисовали похабщину на стене, заборе или ещё где-то, то мы со Штефаном вернёмся и всю вашу компанию оставим без наглядных пособий. И к тебе, алкаш, это тоже относится. Хотите рисовать свои причиндалы – рисуйте как все нормальные художники, на холстах, – я видел, как Игнация каждый раз коробит при слове «рисуйте», и намеренно издевался. – Глядишь, найдутся какие-нибудь ценители и купят вашу живопись, чтобы у себя в гостиной повесить. А весь стрит-арт с сегодняшнего дня под запретом. Не готовы ещё люди к тому, чтобы ваше искусство шагнуло в широкие массы.

Убедившись, что мои слова запали в душу всем, кому они предназначались, мы развернулись и направились на выход из этого храма похабного искусства.

– И ещё, – уже на выходе я снова увидел герб на стене конюшни, – эмблему свою тоже закрасьте. С дороги видать, а там дети гуляют. Завтра зайду, проверю.

Сопровождаемые гробовым молчанием и мрачными взглядами, мы пошли в сторону постоялого двора. Некоторое время шли молча. Затем Штефан заговорил:

– Витольд, я понимаю, ты остался без меча, но свой нож я тебе не продам ни за какие деньги. Я видел, как ты на него смотрел, поэтому сразу хочу всё прояснить.

– Знаешь, пару дней назад у меня ещё была мысль попробовать тебя уговорить. Но так вышло, что мне теперь твой нож без надобности, – я заметил, что мои слова немного удивили повара. – У меня завтра будет настоящий ведмецкий меч, причём целиком из мельхифрила, Эммет обещал доделать и привезти.

Пришлось рассказать историю с Холериком, бабкой Ядвигой и метеоритом. Штефана изрядно повеселило то, как я не смог отличить обычного козла от козлонога. Моему рассказу про метеорит он, как и Ян, по началу тоже не поверил. Я пообещал ему, что завтра предъявлю доказательства. За разговором мы неторопливо дошли до постоялого двора. Штефан сразу отправился на кухню готовить обед, а мы с Пшемеком вернулись в номер, чтобы дождаться обеда и заодно поговорить о предстоящем испытании, которое волновало меня ничуть не меньше, чем моего ученика.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

––––––––––––––––

* Лю́фтваффе (нем. Luftwaffe – воздушный род войск) – название германских военно-воздушных сил в составах рейхсвера, вермахта и бундесвера. В русском языке это название обычно применяется к ВВС вермахта периода Третьего рейха (1933—1945). (Википедия)

Глава 20. Испытание

После обеда мы с учеником отправились к дому шамана. Дверь, как и в прошлый раз, была открыта, и мы зашли внутрь. Шамана мы нашли на заднем дворе. Он сидел, привалившись спиной к большой бочке, и явно от кого-то прятался.

– Добрый день, Аррой, – я подошёл и попытался рассмотреть причину такого странного поведения.

– Тише, а то они услышат, – Аррой жестами показал, что нам надо убраться с прохода и не мелькать.

– Кто услышит? – я присел на корточки рядом с шаманом и настороженно выглянул из-за бочки. Огород выглядел точно так же, как и в прошлое наше посещение. Никого постороннего я не заметил. – Там пусто, только ваши странные растения.

– Вот именно, – шаман перешёл на шёпот, – растения. Смотрите туда, в самый конец грядки.

Я посмотрел, но ничего подозрительного так и не увидел. Растения как растения. Высокие только, почти в мой рост. Некоторые с крупными листьями. Некоторые с более мелкими. Некоторые с цветочками, некоторые без.

– А что я там должен увидеть?

– В самом конце, с обеих сторон от прохода, – шаман выглянул из-за края бочки и снова спрятался. – Я посадил там новый сорт Дионеи. Как мне сказал торговец, продавший семена, это новый и очень перспективный гибрид. Так вот, пока они росли, всё было в порядке, но как только на них распустились цветы, я сразу почувствовал, что с ними что-то не так. Я чувствую душу растений. А у этих Дионей душа чёрная, как ночь. Я уверен, что они хотят моей смерти.

– Так, Аррой, мне кажется, вы преувеличиваете, – я посмотрел в расширенные зрачки шамана и увидел там неподдельный страх. – Сами подумайте, как какие-то растения могут хотеть чьей-то смерти?

– В том-то и дело, что не какие-то. А самые что ни на есть опасные и плотоядные. Я чувствую, как они хотят меня убить и съесть.

– Ладно, уважаемый, мы вообще-то по делу пришли. Мы вчера договаривались, что сегодня после обеда вы проведёте для меня и моего ученика ритуал испытания травами, – я заглянул через открытую дверь в дом и заметил, что Пшемек склонился над стоящей на столе тарелкой с какими-то странными мелкими грибами и внимательно рассматривает её содержимое. – Паша, не трогай там ничего!

– Да, я помню, – шаман встал, не высовываясь при этом из-за бочки, и проскочил мимо меня в дом, всё так же пригибаясь и прячась от одному ему видимого врага. – Пообещайте мне, что поможете разобраться с этими растениями.

– Да хоть со всеми, – я не видел причин, по которым может быть опасен какой-то высокорослый укроп. – Вот проведём ритуал, тогда и обсудим условия сотрудничества. Всё равно я оружие с собой не взял. А сейчас давайте не будем зря терять время.

Оказавшись в доме, шаман успокоился и настроился на деловой лад. Он вытащил из комода два заготовленных заранее мешочка, от которых исходили странные растительные запахи, и взял стоявшую рядом приличных размеров шкатулку, скорее похожую на небольшой сундучок с ручкой на крышке.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– Предлагаю провести ритуал на крыше Альберта, – шаман направился к двери, жестом приглашая нас за собой, – сегодня там должно быть просто замечательно.

Нам по большому счёту было всё равно, где испытывать судьбу, поэтому мы с учеником молча пошли вслед за Арроем. Он подвёл нас к частоколу, оглянулся по сторонам и нажал на два бревна, которые подозрительно легко отклонились наружу, образуя вполне проходимый лаз.