Любовь и долг - Гейл Мэлин

Жертвами оспы стали четырнадцать слуг Рафаэля, из которых девять умерли. Остальные еще были в тяжелом состоянии.

— Я буду за них молиться, — сказал отец Гомес. — А вами, сеньорита, Господь должен быть доволен. В отличие от Варгаса, вы проявили мужество и стойкость.

— Я делала то, что должна была.

— Вы могли бы уехать в Мадрид.

Дезирэ посмотрела на отца Гомеса с недоумением: ей и в голову не приходило, что она может оставить Элену. Даже когда слегли почти все слуги и на ее плечи обрушились хозяйственные заботы, она, стиснув зубы, продолжала делать все, что было необходимо.

— У вас есть какие-либо известия от дона Рафаэля? — спросил священник.

Пару дней назад пришло письмо на имя Элены. После некоторого колебания Дезирэ распечатала его. Она узнала почерк Рафаэля, но не смогла прочесть записку. Ей показалось, что она каким-то образом зашифрована, однако Элена была еще слишком слаба, чтобы Дезирэ могла начать ее расспрашивать.

— Мы получили от него короткое письмо. Когда донье Элене станет лучше, она его прочтет. Надеюсь, она простит меня за то, что я его распечатала.

— Конечно, простит, она же умная женщина. В любом случае ей придется вас простить. Она многим вам обязана.

— Не так уж и многим, как вы думаете, падре. Я вряд ли заражусь оспой.

— Очень надеюсь, дитя мое…

— Извините, что перебиваю вас, но сейчас я вам все объясню. Несколько лет тому назад мне сделали прививку от оспы. Это совершенно новый метод в медицине. Один молодой английский врач подметил, что фермеры и доярки, переболевшие оспой, потом ею не заражаются. Эксперименты показали, что, если привить человеку даже малую дозу коровьей оспы, он не заболеет оспой, которая поражает людей.

— Неужели это возможно?

— Доктор Дженнер опубликовал трактат на эту тему, а моя тетя Каролина, которая всегда интересовалась такими вещами, сделала себе и своим дочерям прививки. Мой дед после долгих уговоров разрешил сделать прививку и мне. Так что, видите, смелость здесь ни при чем.

— Может, и так, но все равно вы много сделали для тех, кто живет в Каса-дель-Агила. — Помолчав, он добавил: — У меня к вам просьба. Я знаю, что вы очень устали, но не согласились бы вы помочь мне ухаживать за больными в деревне? У вас есть опыт, которого нет у нас.

— Мне надо вернуться домой и проверить моих больных, но я обязательно вернусь, как только смогу.

— Большое спасибо.

Смутившись, Дезирэ встала, чтобы попрощаться.

— Перед тем, как уйду, проводите меня к вашей домоправительнице, и я научу ее делать отвар из остролиста, который помогает от лихорадки. Я заметила у вас в саду большой куст.

Отец Гомес улыбнулся. Он не ошибся в этой девушке. Каковы бы ни были ее моральные устои (а он кое-что слышал), сердце у нее золотое.

Глава одиннадцатая

— Лимонад! Свежий лимонад!

Между рядами усталых солдат ходил здоровенный испанец, за плечами которого висел бочонок.

Рафаэль заплатил за две кружки и протянул одну своему кузену Санчо.

— Самый популярный человек в армии, — смеясь, сказал он, указывая на разносчика.

Июльская жара была невыносимой, столбы пыли вились над колоннами войск, передвигавшихся на восток к городу Талавера.

Войдя в город, они обнаружили, что маршал Виктор в спешке отступил и обосновался неподалеку, за рекой Альберче.

— Река так обмелела, что мы без труда перейдем ее вброд, — сказал Рафаэль, и его глаза заблестели от предвкушения успеха. — Им не уйти.

Сэр Артур разделял это мнение.

— Ваши партизаны так хорошо сделали свое дело, что мы застали армию Виктора врасплох. К тому же численностью мы превосходим французов в два раза.

Рафаэль был горд похвалой, однако на утро испытал горькое разочарование.

— Где он? — гневно вопрошал сэр Артур, когда наступил рассвет, а генерала Куэсты не было и в помине.

Пришлось ехать в лагерь испанцев, чтобы выяснить, что случилось, при этом на долю Рафаэля выпала унизительная задача переводить неубедительные отговорки Куэсты, отказавшегося выполнить свое обещание атаковать.

— Почему он колеблется? — злился Уэлсли. — Вы можете втолковать ему, сеньор Веласко, что, если мы будем медлить, Виктор этим воспользуется и скроется?

Рафаэль сделал, что мог, но упрямый старик не уступал.

Опасения сэра Артура оправдались. Французы отступили на восток по дороге на Мадрид, а разведчики, как английские, так и партизанские, донесли, что крупные силы противника концентрируются именно в этом направлении.

— Для Испании наступил черный час, — мрачно заявил Санчо за завтраком.

Старик Куэста выжил из ума, Рафаэль был в этом уверен, однако он промолчал, зная, что Санчо восхищается генерал-капитаном, хотя и не всегда с ним соглашается.

После завтрака сэр Артур позвал Рафаэля с собой в испанский лагерь. Они нашли генерала, но дискуссия ни к чему не привела.

— Господи, что это с ним? — удивился Уэлсли. — Вчера он был сверх меры осторожен, а сегодня безрассуден сверх меры. Скажите ему, что я ни при каких обстоятельствах не соглашусь броситься в погоню за противником. Под Мадридом сейчас не менее пятидесяти тысяч французских солдат!

Рафаэль перевел как можно тактичнее, но старик хотел лишь одного — начать преследование французской армии.

— Он считает, что Виктор бежит от него. Пусть выполняет свой безумный план, но последствия его заблуждения будут страшными. Я не стану рисковать своей армией.

Сэр Артур удалился, а в лагере испанцев ликовали.

Рафаэль чуть было не выругался вслух. Нельзя было ссориться с англичанами. Только совместными усилиями можно сокрушить французов.

— Вы с нами? — Куэста бросил проникновенный взгляд на Рафаэля. — Вы готовы выполнить свой долг перед Испанией, дон Рафаэль?

— Да, — склонил голову Рафаэль.

Каковы бы ни были его чувства, он не может отказаться. Это опозорит его имя, его семью. Единственное, на что он мог надеяться, что после того, как этот упрямый старик погубит испанскую армию, от нее все же что-то останется. И он будет молиться, чтобы Уэлсли не потерял терпение и не отступил в Португалию.

Дсзирэ кормила с ложечки бульоном маленького мальчика.

— Молодец, — похвалила она малыша. — Все съел. — Она уложила мальчика обратно на соломенный матрас. — А теперь, Дарио, спи. Спокойной ночи.

Дезирэ разогнула затекшую спину и вышла из амбара.

Июль уже был на исходе, а оспа в деревне все еще свирепствовала. Отцу Гомесу удалось уговорить свою паству принять предложение Дезирэ и изолировать заболевших в самом большом амбаре.