Принц-леопард - Элизабет Хойт

– Да, – ответила Джордж, пробуя ступить ногой.

Шаг получился неуверенным. – Останусь. – А как же твой брат? – спросил он.

– Мой брат не может влиять на мою жизнь, – с вызовом ответила Джордж. – К тому же я вышла через черный ход.

– Понятно.

Он последовал за ней в спальню, и тут она увидела, что он несет таз с водой.

Джордж вопросительно подняла брови. – Мне следовало сделать это прошлой ночью.

Казалось, он смущен.

Гарри поставил таз рядом с кроватью, помог ей сиять платье и нижнюю блузу и присел на корточки, чтобы освободить ее ноги от туфель и чулок.

– Ложись, моя госпожа.

Джордж легла. Почему-то сейчас она вдруг застеснялась, хотя только что находилась во власти безумства. Гарри намочил в тазу полотенце, выжал его и стал вытирать ей спину. Она закрыла глаза. Влажное полотенце, оставляло приятную прохладу и мурашки на коже. Она слышала, как он снова мочит и отжимает полотенце, и звуки капающей воды в тишине спальни были похожи на эротическую мелодию. Он вымыл ей шею, грудь, живот, всюду оставляя прохладный след.

Дыхание ее участилось в предвкушении того, что будет дальше.

Но он перешел к ногам, провел полотенцем по икрам. Он осторожно гладил полотенцем все складочки ее тела. Джордж затаила дыхание. И тут Гарри встал, Джордж открыла глаза и смотрела, как он снимает бриджи.

Джордж не сводила с него глаз. Гарри оперся коленом на край кровати. Кровать прогнулась, пружины заскрипели.

– Ты закончишь свою сказку, моя госпожа? Она удивленно захлопала ресницами.

– Сказку?

– О Принце-леопарде и молодом короле, – ответил он, целуя ее тонкую ключицу. – О прекрасной принцессе и Золотом Лебеде.

– Ах да, – она задумчиво почесала затылок. – Кажется, мы остановились на том, как король-отец отправил молодого короля за… – Она не договорила, потому что Гарри достиг губами ее груди.

Гарри поднял голову.

– За Золотым Лебедем, которого держала взаперти злая колдунья, – продолжил он за нее.

Джордж судорожно вздохнула.

– Да. И естественно, молодой король отправил за ним Принца-леопарда.

– Естественно, – вторил Гарри.

– И Принц-леопард превратился в… Он снова прильнул к ее груди.

– В человека, – подсказал он и снова подул.

– М-м-м, – несколько секунд Джордж тонула в удовольствии. – Да. И Принц-леопард держал в руках изумрудную корону…

Поцелуи спустились к животу.

– И пожелал… – Да?

– Плащ-невидимку.

– Серьезно? – Гарри положил руки ей на бедра.

– Совершенно серьезно, – и она уронила голову на подушку. – Он надел плащ-невидимку, отправился к злой колдунье и незаметно утащил Золотого Лебедя, а когда он вернулся… он отдал Золотого Лебедя…

– Но это ведь еще не конец? – вежливо поинтересовался он.

– Нет, но я продолжу в другой раз, – сказала она и опустила его голову, – еще, еще, еще.

Ей показалось, что он засмеялся. Но Гарри продолжал целовать ее.

И тут она забыла обо всем на свете.

– Что тебе снится по ночам? – спросила леди Джорджина, когда все было позади.

– Что? – Гарри попытался сосредоточиться. Казалось, он не может пошевелиться. Ноги его словно налились свинцом. Мышцы будто расплавились от усталости, превратились в кисель. Ему все труднее удавалось бороться со сном.

– Извини, ты, наверное, уснул? – Очевидно, его госпоже не спалось, и она перебирала пальцами волосы на его груди.

Гарри сделал над собой героическое усилие и постарался открыть глаза. Как можно шире.

– Нет. А что ты сказала?

– Что тебе снится по ночам? Крысы. Он сдержал дрожь.

– Ничего, – ответил он, поморщившись. Вряд ли дама благородных кровей ждет от него рассказа о крысах. – Ничего. Кроме тебя, – добавил он поспешно.

– Нет, – она ободряюще похлопала его по плечу. – Я не вытягиваю из тебя комплименты. Я хочу знать, о чем ты думаешь. Чего ждешь. Что тебя волнует.

Что волнует? В этот поздний час? После того, как они полночи занимались любовью?

– Ну… – веки его начали смыкаться, и он снова приложил героическое усилие, чтобы открыть глаза. Он слишком устал для подобных разговоров. – Боюсь, я слишком прост для тебя, моя госпожа. Я думаю в основном об урожае.

– А что ты думаешь об урожае? – настойчиво продолжала она.

Чего она хочет от него? Джордж положила голову ему на грудь, и он гладил ее волосы, пытаясь сформулировать ответ. Но он так устал. Тогда он позволил векам опуститься и сказал первое, что пришло в голову:

– Мне не дает покоя этот дождь. Почти не осталось надежды, что он прекратится. И урожай пропадает, – выдохнул он. Она тихо лежала под тяжестью его руки. – Вот я и думаю. Может, здесь, на севере, стоит посадить в следующем году хмель. – Хмель?

– Ну да, – он широко зевнул, – хмель. Для варки пива. Но прежде надо найти рынок сбыта. Хмель может принести хороший доход, но смогут ли фермеры вырастить хмеля достаточно, чтобы протянуть следующую зиму? – Джордж вырисовывала пальцем круги у него на груди. Было немного щекотно. – Всегда бывает сложно убедить фермеров в необходимости перехода на новые культуры. Они чтят традиции, не любят новшеств.

– И как ты собираешься их убедить?

С минуту он молча размышлял, но она не торопила. Никому еще он не рассказывал этого.

– Иногда я думаю о том, что неплохо было бы открыть школу в Вест-Дайки.

– Школу?

– Да. Если бы фермеры и их дети умели читать и имели хоть какое-то образование, нововведения проходили бы легче. И каждое следующее поколение становилось бы образованнее, восприимчивее к новым идеям и технологиям. Эти изменения происходили бы медленно. На это могут уйти не годы, а десятилетия. Но это не только увеличит доходы землевладельцев, но и повысит уровень жизни самих фермеров.

Гарри окончательно проснулся. Но его госпожа ни чего не отвечала. Наверное, школа для фермеров показалась ей глупой идеей.

И тут она заговорила:

– Нам надо найти учителя; джентльмена, который имеет подход к детям.

У него стало тепло на душе от этого «нам».

– Да. И который любит землю и с пониманием от носится к сезонности.

– Сезонности? – рука на его груди замерла.

Он взял ее в свою руку и, гладя ее большим пальцем, продолжил:

– Весна, холодная и слякотная, когда надо начинать посевную – но не слишком рано, чтобы посевы не погибли от внезапного весеннего мороза. Да еще овцы все как одна ягнятся. Лето, длинное и жаркое, когда надо пасти овец под широкими голубыми небесами и следить за тем, как растут зерновые. Осень, когда с замиранием сердца ждешь солнца, чтобы собрать хороший урожай. Если осень выдается солнечная, люди устраивают праздники; если нет, то они ходят с лицами, полными страха и безнадежности. И, наконец, зима, унылая и бесконечная, когда фермерские семьи в ожидании весны сидят в своих домах у маленьких печек, рассказывая истории, чтобы скоротать время. – Он умолк и, сам того не замечая, сжал ее плечо. – Вот такая вот сезонность.