Возрождение (СИ) - Воронин Дмитрий Анатольевич

— Кто мог использовать эту, как её?..

— Ссерая мгла — ссаклинание боевых волшшебников народа шша-де-ссинн. Не сснала, что кто-то из них ещё шшив. Память рода говорит, шшто это ссильные маги. Пошшти бессмертные.

— Боги?

— Ты ссчитаешшь вашшу Ссирилл богиней? — чуть надменно поинтересовалась ламия. — Это не исстина. Ссирилл — из рассы ссуашши, Открывающих пути. Шша-де-ссинн — их враги. Сстарая война, никто не сснает пришшин. Она нашшалассь до того, как первая ламия увидела ссвет дня.

Руфус внимательно посмотрел на ламию. В её словах содержалась какая-то странность, и он лихорадочно пытался понять, что же резануло слух. К его удивлению, следующий вопрос прозвучал из уст Ника.

— Первая ламия? Ты хочешь сказать…

— Насс ссоссдали ссуашши. Нам дали память поколений, шштобы мы ушшилиссь на ошшибках тех, кто погиб в бою. Мы бились с шша-де-ссинн, но они окассалиссь ссильнее. Все ссуашши погибли. Мы надеялиссь, шшто шша-де-ссинн тошше. Ссирилл была одной из посследних. Насс поссылали на поисски шша-де-ссинн в рассные миры, и ессли мы там умирали, осстальные усснавали, где исскать врагов. Но Ссирилл погибла, погибли и другие. Ссуашши большше нет. Нам некому сслушшить.

— А Рыцари Смерти, — снова встрял Ник, — и они создания суаши?

— Эти, как вы их нассываете, Рыссари, вссего лишшь боевые големы. Магия, соссдавшшая их, не иссякла, но у Рыссарей нет цели, им не отдают прикассов. Оборотни — тупые твари, натассканные на охоту за шша-де-ссинн, но не брессгающие любой кровью. Моховики, пессчаники, ледяные тролли, драконы… вссех их ссоссдали для войны. Но ссуашши иссчессли, и их ссоссдания не сснают, сс кем надо ссрашшаться. Мы помним прошшлое, мы сснаем, кто нашш враг.

Мир переворачивался с ног на голову. Всю свою жизнь Руфус верил в то, что светлая Сирилл принесла его народу мудрость и процветание… а выходит, что эта женщина, как и другие, ей подобные, попросту использовала Суонн в качестве плацдарма в безнадёжной войне. И твари, с которыми уже столько веков насмерть бьются воины и маги, есть не более чем одичавшие слуги богини. С именем которой, кстати, зачастую войска Ордена идут в очередной бой. Бесспорно, для того, чтобы осуждать или преклоняться, надо было бы выяснить причины той войны. Вполне вероятно, что создание армий из подобных чудовищ — не самая высокая цена и уплачена ради благого дела. Только вот взгляды на добро и справедливость у противоборствующих сторон, как правило, различаются.

Вообще говоря, уважаемому третьему магистру Затору Клумму следовало бы узнать об этом, но что-то подсказывало Руфусу, что старый друг вряд ли обрадуется подобному сотрясанию устоев. В конце концов, Орден был построен во славу и по слову Сирилл, её имя свято, её образ вдохновляет рыцарей и магов. Не решит ли Великий Магистр, выслушав доклад о сведениях, добытых каким-то сельским экзорцистом, что для государства будет гораздо полезнее отправить этого искателя истины в иной мир? Где он, если верить основам веры, сумеет лично задать богине интересующие его вопросы, но не будет иметь возможности распространять ответы, буде они окажутся «неудобными», среди истинно верующих. Ведь кто-то из этих самых верующих вполне может соотнести эту информацию и термин «порождение Зла». И задать вопрос — а кто является олицетворением этого Зла?

И вот что интересно. На Земле погибли люди Ордена, и тут же оказалась использована древняя магия, характерная для заклятых врагов Сирилл и её народа. Не означает ли это, что все предположения Зантора близки к истине? В мир пришел возродившийся суаши, и их древние враги снова начали охоту.

— Ты говоришь, эти ша-де-синн почти бессмертны? — спросил он.

— Исстинно, — ламия снова содрогнулась, словно выдернутые из глубин родовой памяти картины вызывали у неё отвращение. — Обышшная ссталь против них бессильна, боевые ссаклинания тошше.

— А что поможет? — что-то подсказывало Руфусу, что ответ на этот вопрос в обозримом будущем для него может оказаться весьма важным.

— Сслюна оборотня, яд транссформы вампира, ссок шшизни ламии, огонь дракона, приссрашшный мешщ Рыссаря, ледяное дыхание сснешшного тролля… Большшая шшассть ссоссданий ссуашши могли ссрашшаться с шша-де-ссинн и имели шшанссы на усспех.

— В армиях суаши было место для воинов-людей?

— В этих армиях было мессто для вссех, — лицо ламии казалось равнодушным, но Гордон почувствовал, что, по мнению его пленницы, место людей в этой армии находилось в самом низу иерархии. — Люди исспольссовали орушшие из холодного шшелесса.

— Холодное железо! — встрял Ник. — Я про него слышал… или читал где-то. Но только упоминание. А что это такое, холодное железо?

— Вы вссё ссабыли, люди, — почти по-человечески вздохнула женщина-змея. — Вы нессовершшенные соссдания…

— Неумение забывать — не самая лучшая черта, — буркнул Руфус.

Ламия некоторое время молчала, затем кивнула — насколько ей позволяла опутывающая сеть.

— Ссправедливые сслова. Не сскрою, ессть вещи, которые мои ссородичи хотели бы не всспоминать. А холодное шшелессо — это металл, который приходит сс небесс. Его нельсся плавить, инашше он утратит ссвои ссвойсства.

— Металл с неба? — недоумённо спросил Николаус.

— А что тебя удивляет? — пожал плечами Руфус. — Ну да, бывает, падают с небес камни, попадаются среди них и куски железа. Не слишком хорошее железо, хоть оружие из него и не ржавеет. Только вот у нас уже лет с тысячу назад мастера разгадали секрет, как избавить сталь от ржавчины. С тех пор эти небесные подарки мало кому интересны.

— Ты усснал вссё, шшто хотел, шшеловек? — голос ламии чуть дрожал. — Ты обещал…

— Да, ты мне помогла. Я могу оставить тебе в живых, — Руфус без особой аккуратности свернул разложенную на траве ткань вместе инструментами и сунул сверток Нику. — На, прикопай это где-нибудь в приметном месте. Дорогая штука, не выбрасывать же… Потом заберём.

— В шшивых? — в голосе ламии послышалось нескрываемое удивление.

— Почему бы и нет? Поклянись памятью рода, что не будешь убивать людей, и можешь ползти хоть на все четыре стороны.

Пленница раздумывала недолго.

— Я ссоглассна. Я клянуссь памятью рода, шшто не нападу на шшеловека… первой.

Руфус усмехнулся и погрозил ламии пальцем. Та скривилась.

— … и не сстану провоссировать шшеловека напассть первым. Именем ссвоим, бессмертным в памяти рода, я, Шшасса, даю…

Экзорцист покачал головой. Ламия вздохнула, смиряясь с неизбежным.

— … я, Шшассиен сси Шшои асса Ссуашши, даю сслово иссполнить клятву или умереть, пытаяссь ссделать это.

Она замолчала, затем с горечью поинтересовалась:

— Ты удовлетворён, шшеловек?

— Вполне.

К вящему изумлению Ника, его наставник подошёл к ламии и принялся безо всякой опаски разматывать стягивающую её сеть. Появилось неприятное чувство, что вот ещё мгновение — и шипастый хвост или когти полоснут по телу Руфуса, однако ничего подобного не произошло. Освободившаяся тварь распрямилась, несколько раз качнулась, словно проверяя, не утратила ли она за время пленения способности удерживать равновесие, после чего, более не удостоив своих пленителей и взглядом, стремительно унеслась с поляны.

— Э-э… но как же… — выдавил из себя юный дер Торрин.

— Никакой опасности для людей она сейчас не представляет, — Руфус старательно сворачивал сеть, которую, в отличие от покрытых запёкшейся кровью и так и не потребовавшихся инструментов, бросать здесь явно не собирался. — Клятва рода — сильная штука. Она не посмеет её нарушить. Или ты о формулировке? Согласись, вариант «не буду убивать людей и точка» на самом деле неосуществим. Право на самозащиту есть у любого разумного существа.

— Мы не имели права её отпускать, — набычился молодой человек. — Законы…

— Ну я ж тебе говорил, что энциклики и заповеди нам нарушать придётся.

— То есть… — в глазах юноши начало понемногу проявляться понимание, — то есть, вы и не собирались её убивать? И пытать, небось, тоже?