Новолуние - Стефани Майер

После этого я смотрела фильм другими глазами и хихикала над нелепой резней вместе с Джейкобом. Как же удержать наши отношения в расплывчатых рамках, если мне с ним так хорошо?

Джейкоб и Майк заняли подлокотники по обе стороны от меня, у обоих руки лежали тыльной стороной вверх, ладони расслаблены – тоже мне, естественная поза! Скорее, похоже на раскрытый медвежий капкан… Блэку вообще нравилось держать меня за руку, но в темном кинозале на глазах у Майка это приобретало совершенно иное значение, что мой друг, несомненно, чувствовал. Неужели у Ньютона аналогичные планы? Почему его ладонь в таком же положении, как у Джейкоба?

Скрестив руки на груди, я стала ждать, когда парням надоест меня караулить.

Первым сдался Майк. Примерно на середине сеанса он отдернул ладонь и закрыл лицо руками. Сначала я решила: он просто не хочет смотреть на экран, а потом услышала сдавленный стон.

– Эй, ты в порядке? – шепнула я.

Ньютон застонал снова, и сидящая впереди пара обернулась.

– Не-е-ет, – прохрипел приятель. – Мне плохо.

В свете экрана я увидела, как по его лицу расте кается струйка пота.

Жалобное «А-а-а!», и Майк бросился к двери. Я поднялась, чтобы идти следом, а за мной и Джейкоб.

– Нет, не надо! – остановила я. – Только посмот рю, как он.

И все-таки Блэк не послушался.

– Досмотри до конца, – настаивала я, когда мы выбрались в проход между рядами. – Восемь долларов за эту резню заплатил!

– Ничего страшного. Если хочешь, потребуй их обратно: фильм отвратительный.

В фойе Майка не было, и я обрадовалась, что Джейк рядом, – без лишних разговоров он бросился проверять мужскую уборную.

Несколько секунд – и он вернулся.

– Да, он там, – объявил Блэк. – Надо же, какая неженка! Тебе стоит выбирать менее брезгливых друзей, чтобы смеялись над кровопролитием, от которого других выворачивает.

– Хорошо, буду иметь в виду.

Кроме нас, в фойе не было ни души. В обоих залах сеансы перевалили за половину, а здесь совсем пусто и тишина такая, что слышно, как в киоске готовится попкорн.

Джейкоб опустился на велюровый диванчик у стены и поманил меня: садись, мол.

– Судя по звукам, мы еще нескоро увидим наше го друга, – заявил он и, вольготно вытянув длинные ноги, приготовился к долгому ожиданию.

Тяжело вздохнув, я села рядом: похоже, парень решил размыть оставшиеся рамки. Так и есть: не успела устроиться – он тут же обнял меня за плечи.

– Джейк! – отстраняясь, проворчала я.

Парень убрал руку и, ничуть не смущенный отпором, сжал мою ладонь. Да, на этот раз просто так не отвертеться. Откуда только взялась его уверенность?!

– Белла, – спокойно произнес он, – хочу кое-что спросить.

Я болезненно поморщилась: этот разговор лучше вообще не заводить! Сейчас в моей жизни нет никого дороже Джейкоба Блэка, а он, похоже, решил все испортить.

– Что?

– Я ведь тебе нравлюсь?

– Ты же сам знаешь, что да.

– Больше, чем тот обнимающий унитаз клоун? – Он показал на дверь в мужскую уборную.

– Да, – вздохнула я.

– Больше всех остальных парней? – Блэк говорил спокойно, невозмутимо, будто мой ответ ничего не значил или он заранее его знал.

– И девушек тоже, – добавила я.

– Просто нравлюсь. – Он не спрашивал, а скорее констатировал факт.

Не зная, как ответить, я даже рот раскрыть боялась. Что делать, если Джейкоб обидится и начнет меня избегать?

– Да, – прошептала я.

– Вот и отлично! – широко ухмыльнулся Джейкоб. – Раз я нравлюсь больше всех и кажусь симпатичным… Для начала хватит и этого, а я парень настойчивый и терпеливый.

– Ничего не изменится, – объявила я, стараясь говорить обычным тоном, но в голосе все равно сквозила грусть.

Из насмешливо-ироничного смуглое лицо стало задорным.

– Значит, соперник все тот же…

Я поежилась. Удивительно, он чувствует: имя называть нельзя, совсем как несколько дней назад, когда речь зашла о магнитоле, и схватывает на лету даже то, что вслух не произношу.

– Можешь не отвечать.

Я благодарно кивнула.

– Только не злись на мою назойливость, ладно? Потому что я не сдамся, благо сил и желания предостаточно.

– Зачем тратить время попусту? – вздохнула я, хотя сама искренне желала обратного, особенно раз он готов принять меня такой, как есть: можно сказать, поврежденный товар без гарантии.

– Именно этим я собираюсь заняться – при условии, что тебе со мной хорошо.

– Не представляю, как с тобой может быть плохо! – искренне сказала я.

– И отлично, – просиял Джейк.

– Только не жди большего, – предупредила я, пытаясь высвободить ладонь, за которую упрямо цеплялся Блэк.

– Я ведь тебе не в тягость? – поинтересовался он, сжимая мои пальцы.

– Нет. – Какое тут «в тягость»! Его рука такая теплая, особенно по сравнению с моей. В последнее время кровь совершенно не греет.

– Переживаешь, что подумает он? – Джейк показал на дверь в уборную.

– Нет, нисколько.

– Так в чем проблема?

– В том, что я воспринимаю наши отношения совсем иначе, чем ты.

– Ну, – крепкие пальцы еще сильнее сжали мою ладонь, – это ведь касается только меня.

– Ладно, – буркнула я, – только не забудь.

– Не забуду! Что, теперь гранату со сдернутой чекой держу я? Вам! – Он ткнул меня между ребер.

Я закатила глаза: если хочет и это в шутку обратить, пожалуйста!

Целую минуту Джейкоб молчал, мизинцем вычерчивая на моем запястье сложные узоры.

– Какой интересный шрам! – Он перевернул руку ладонью вверх. – Как это случилось?

Указательный палец скользил вдоль длинного серебристого полумесяца, едва заметного на бледной коже.

– Думаешь, я помню каждый свой шрам? – на хмурилась я.

Я ждала, что сейчас вернутся воспоминания и вскроется зияющая рана, но, как обычно, Блэк своим присутствием не дал мне раскиснуть.

– Холодный… – пробормотал он, легонько сжи мая след, оставленный зубами Джеймса.

В этот самый момент из уборной, шатаясь, вышел Майк. Выглядел он ужасно.

– О боже! – прошептала я.

– Вернемся домой пораньше? – с трудом проговорил Майк.

– Конечно! – Вырвав руку, я бросилась к Ньютону, который даже на ногах нетвердо стоял.

– Что, фильм слишком жестокий? – безжалостно спросил Джейкоб.

Во взгляде Майка сверкала неприкрытая ненависть.

– Я его почти не видел… Тошнота началась еще до того, как погас свет.

– Что же ты молчал? – отчитывала я, когда мы пробирались к выходу.