Сад Персефоны - Нэн Эскуит

— А Ники? — медленно спросила я. — Где будет Ники?

Он колебался одно мгновение.

— С моим отцом. Или, может быть, с Марией, он ее очень любит, а она его. — Он покачал своей черноволосой головой. — Не с нами, дорогая, ведь при том, как я люблю тебя, Это будет не очень удобно, верно?

— Да, конечно. Он не поймет, — вздохнула я. — И все же я никогда не оставляла его ни на одну ночь, ни разу с тех пор, как вернулась из больницы, после… после того, как погиб Алексис.

Он крепче прижал меня к своей широкой груди:

— Бедная моя маленькая Стейси! Какое грустное и одинокое время ты пережила! Я хочу все исправить и для тебя, и для Ники! — Он смотрел на меня своими карими глазами. — Ты знаешь, я буду его любить, как своего собственного сына. И буду делать все, чтобы ему было хорошо. — А потом он добавил с легкой улыбкой: — Но я не возьму его с собой в наш медовый месяц.

Слова «мой собственный сын» отозвались в моем сознании и заставили вспомнить о Леде. Как трагично, если то, что сказал Василис, правда; у нее может никогда не быть детей. А если она любит Пола, то она должна потерять и его? Я почувствовала себя виноватой, ответственной за это в какой-то степени. В свете несчастья Леды мне казалось неверным строить планы о нашем будущем.

Я отстранилась от Пола:

— Мы не должны оставаться здесь слишком долго. Остальные будут интересоваться. — Я почувствовала, что хмурюсь, глядя на него. — Твой отец знает о нас. Он догадался.

Пол сдвинул губами мои волосы:

— Разве тебя это так удивляет? Это, должно быть, очевидно для всех. Я безумно влюблен в тебя. Он, конечно, одобряет это?

— Он так сказал. Но… — Я прикусила губу. — Но на самом деле это потому, что он думает, что таким образом удержит Ники с собой на Меленусе.

— Дорогая, не только поэтому. Он любит тебя и восхищается тобой. Кто мог бы удержаться от этого?

Я неуверенно улыбнулась:

— Ты говоришь пристрастно!

Он снова улыбнулся:

— Возможно. Видишь ли, я убежден, что ты самая очаровательная девушка в мире. Может быть, это заразительно.

— О, Пол! — Я спрятала лицо в ложбинке его плеча, будто бы для надежности и безопасности. — Я так хочу, чтобы мы были счастливы. Но существуют трудности!

Он прижался щекой к моим волосам:

— Леда?

— Да. И… твой отец. Я чувствую, что то, что мы влюбились друг в друга, — это часть его плана.

— Глупости, — сказал Пол с нажимом. Он поднял мое лицо за подбородок и заставил меня взглянуть ему в глаза. — Идея отца заключалась в том, чтобы я женился на Леде.

Я открыла рот, чтобы сказать: «Нет, теперь нет», но не смогла произнести эти слова. Я не могла выдать тайну Леды кому бы то ни было. Даже Полу. Не теперь.

Я отвернулась:

— Я буду чувствовать себя лучше, когда ты скажешь Леде о нас. Это будет выглядеть честнее.

— Хорошо. Мы причалим к Родосу утром. Я смогу сказать ей завтра. — Он ласково повернул меня к себе. — А теперь ты хотела бы пойти вниз, в свою каюту?

— Да, хотя я не хочу оставлять тебя, Пол.

— Как ты думаешь, каково мне? Я хочу быть с тобой каждую минуту, — сказал он мягко, и мы обнявшись обменялись долгим поцелуем на прощанье.

Следующие два дня мы провели, осматривая окрестности Родоса, и снова у Пола и меня было мало возможности провести хоть несколько минут наедине. Яхта д'Эрбле вскоре после прибытия причалила в небольшой гавани на некотором расстоянии от «Океаниса», и рано утром Леда и Рауль поднялись к нам на борт.

Думаю, именно в тот момент, когда я увидела, как Леда приветствует Пола, тень неуверенности опустилась мне на сердце. Лицо Леды засветилось улыбкой такой яркой, она подала ему руки и потянулась, чтобы поцеловать его, так радостно, что казалось, будто ее подменили. А когда я увидела, как он отвечает ей улыбкой, теплой, нежной, я подумала с болью, не встала ли между ними.

Я знала, что переменилась и сама, и теперь наблюдала за Полом так, как не делала этого раньше, сознавая силу его привлекательности для меня. Взгляд его темных, карих глаз, прикосновение его руки к моей, пусть самое незначительное, вызывало во мне такой сильный трепет! Остальные люди и то, что они мешали нам, вызывали во мне неприязненное чувство.

Сегодня Леда выглядела великолепно. На ней было белое платье, украшенное ярко-зелеными стрекозами, вышитыми вручную. Черные волосы ниспадали на плечи, а в ушах сверкали большие серебряные серьги с зелеными камушками. Поздоровавшись с Василисом и Марией, она подошла ко мне и прижалась нежной, прохладной щекой к моей щеке, как бы признавая меня:

— Доброе утро, Стейси. Как ты прекрасно выглядишь! Я вижу, что тебе понравился круиз.

— Да. Он был чудесным.

Ники подошел и остановился рядом с нами. Мгновение Леда смотрела на него со странным выражением, потом легко провела рукой по его темным волосам:

— Ты очень загорел, Никос. И ты очень красивый.

Она отошла, и к нам с Ники приблизился Рауль, чтобы поздороваться. Я слышала, как Леда сказала, обращаясь к Василису:

— Этьен и Элен шлют вам привет. Они пообещали встретиться с нами за обедом в отеле «Роз».

— Машины заказаны? — спросил Василис.

Леда кивнула. В первый раз я заметила, что, несмотря на исключительную силу воли и утонченный туалет, она выглядела напряженно и глаза ее были печальными. Внезапное чувство симпатии, которое я испытала к ней, особенно подчеркивалось чувством вины. Просто ужасно, если она все же любит Пола! Среди общего разговора и смеха я заметила, что Леда держится поближе к Полу и обращается к нему, положив руку ему на рукав и подняв к нему лицо. Казалось, она обращается к нему с какой-то мольбой, пытаясь объединить себя с ним.

Было решено, что нас провезут по городу, чтобы мы могли полюбоваться видами до того, как встретимся с Элен и Этьеном за обедом. После этого мы должны были поехать в Линдос, расположенный в восточной части острова, а затем вернуться к ужину на яхту.

Нам подали две машины. Василис, Мария, доктор Сикилианос и Гермиона сели в первую, а Леда, Рауль, Пол, Ники и я — во вторую. Мы отправились по улице Рыцарей, по обе стороны которой тянулись гостиницы. Их хозяева говорили на разных языках, которыми пользовались члены ордена Святого Иоанна. Это был поразительный путь, и у нас еще было время посетить музей, который был некогда госпиталем для рыцарей, а также осмотреть старый двор с его монастырскими сводами. Оттуда мы направились в Старый город Родоса, который теперь был турецким кварталом, и побродили по узким улочкам, многие из которых были перекрыты изогнутыми арками и полны базарчиками и мечетями, а также прохладными фонтанами, журчащими посреди жары. Затем мы поехали в современный Родос и порт Мандраки, где рядами возвышались ветряные мельницы. Здесь некогда находилась древняя гавань, вход в которую, как полагали, украшала огромная статуя Колосса Родосского — одно из семи чудес света.