Иножитель (Клокочущая пустота, Гиганты - 3) - Александр Казанцев

Баронесса Лаура де Тассили затмила собой всех. Сирано смотрел на нее, чувствуя, как испаряется его твердое намерение не поддаваться страсти.

Прежде всего он заметил, что неестественных румянца или бледности, отличавших Лауру от его Эльды, больше нет.

Но странно, исчезновение особенностей вовсе не сблизило их облика, а наоборот, сделало их совершенно непохожими, хотя и не менее прекрасными. Сирано смотрел и не верил глазам.

Лаура же, улыбаясь всем, нашла миг, чтобы одним лишь взглядом агатовых глаз сказать Сирано нечто такое, что повергло его в полную растерянность, а она еще и "добила" его окончательно, шепнув:

- Я жду обещанного сонета, мой поэт! И не отпущу вас отсюда раньше, чем взойдет солнце.

- Я готов остановить светило! - ответил ей с поклоном Сирано.

- Смотрите, - погрозила ему пальцем Лаура, - если не солнце, то часы можно останавливать.

И в голосе ее опять прозвучал столь милый акцент и неуловимая неправильность речи.

Вечер у баронессы де Тассили носил несколько фривольный характер. Так, для развлечения гостей в особняк были допущены не только цыгане из кочующего повсюду цыганского табора, но и итальянские комедианты, фокусники и акробаты с обезьянками, к счастью, без медведя, но с украденными детьми, приученными завязывать тело узлом и улыбаться. Все они были одеты в пестрые курточки и войлочные шляпы, "которые якобы не снимались даже перед королем".

Цыганки пели "горячие" песни и плясали под них зажигательные танцы, шелестя вздымавшимися юбками и призывно вибрируя плечами.

Вспоминался танец с кастаньетами Лауры-пламя, но у себя дома она танцевать не стала, предоставив это цыганкам.

Те ушли не сразу, приставая к гостям, чтобы погадать по руке или раскинуть карты.

Лаура спросила Сирано, не хочет ли он узнать свою судьбу?

- Я неисправимый вольнодумец, баронесса, - ответил он. - Не верю ни попам, ни колдунам и не считаю, что жизнь кем-то предопределена. Каждый сам делает свою судьбу.

- О-о! - протянула Лаура. - В таком случае, может быть, не только свою? - И загадочно засмеялась.

Цыганки наконец ушли, но не раньше, чем им "позолотили ручки".

Гости перешли обратно в гостиную, где Бержераку, "самому делающему свою судьбу", привелось пережить неприятные минуты.

Два блистательных гостя, принц Конде и герцог Бюфон с кудрями, не уступающими бержераковским, наперебой стали ухаживать за прекрасной хозяйкой, оказывая ей всевозможные знаки внимания. Она охотно принимала это и смеялась до кашля.

Сирано вспомнил о своем первом посещении великосветского раута, когда он, ощутив вокруг себя "клокочущую пустоту", обрушился на знать сонетом "Ода пустоте".

Стараясь овладеть собой, Сирано примкнул к группе гостей, окруживших герцогиню де Шеврез, которая обращалась к кардиналу Рецу:

- Измена Тюрена, перешедшего на сторону Мазарини, ставит его вне святой католической церкви рядом с вероотступниками, гугенотами.

- Да будет низложен, ваша светлость, такой католический кардинал, как Мазарини, когда нас, кардиналов, призовут в Рим к святейшему престолу, запальчиво отозвался кардинал Рец.

- Такие слова вашего преосвященства убеждают меня, что не напрасно папа в Риме возвел вас в высший священный сан. Этот Мазарини, подобно ушедшему Ришелье, не брезгует привлечением на свою сторону вероотступников, лишь бы усилить свою власть.

- Такая власть противна богу, ваша светлость, и собранное Фрондой ополчение в десять тысяч человек под командованием непобедимого принца Конде сумеет доказать это с освященным церковью оружием в руках.

Принц Конде тем временем изощрялся в комплиментах Лауре, стремясь выйти и здесь, как на поле боя, победителем в соперничестве с герцогом Бюфоном.

- Нет жемчужин испанской короны, которая сравнилась бы с сиянием Сен-Жерменского алмаза, обнаруженного нами сегодня здесь, баронесса! - И принц Конде церемонно раскланялся перед Лаурой.

Герцог Бюфон не желал ему уступить:

- Сам вице-король Новой Испании, прославленный генерал дон Альварес де Гарсиа дель Пополо Валенсе, смертью храбрых погибший в бою под Аррасом, воплотил весь блеск своей славы в красоте любимой дочери! - по-испански расшаркался перед испанкой Бюфон.

Та ослепительно улыбнулась в ответ, а Сирано похолодел, страшась верить ушам. Неужели отец Лауры и тот чванливый испанский генерал, с которым ему пришлось свести счеты под Аррасом, припомнив преследование Кампанеллы в Риме, одно лицо! Знает ли Лаура, от чьего удара пал ее отец?

Но Лаура, видимо, ничего не знала. Она мило улыбалась кавалерам, осыпавшим ее комплиментами, и смотрела в сторону Сирано.

- Сколь ни поэтичны ваши слова, доблестные рыцари, но я намереваюсь надеяться, что приглашенный нами поэт не останется у вас в долгу.

И она подошла к Сирано.

- Написан ли вами, мой поэт, заказанный вам моим сердцем сонет, который отразил бы ваше отношение к нему?

- О да, баронесса! - прошептал Сирано.

- Тогда прочтите его всем. У меня на родине не делают секрета из сонетов и серенад. Надеюсь, что дамы Фронды, борясь за свободу, станут понимать меня.

- Читайте, мой друг, читайте, знаю, ведь сонет вами написан, поддержал Сирано стоявший рядом Ноде, улыбаясь Лауре из своих кружев.

Сирано, тряхнув гривой волос, вышел на середину гостиной.

- "Богине буйных грез", - возвестил он.

Гости зашептались, находя название сонета смелым и интригующим.

Сирано продолжал, как от искр загораясь с каждой строчкой:

Когда ты входишь, солнце меркнет.

Дохнешь - благоуханье роз!

Тебе молюсь в любовной церкви,

Моя богиня буйных грез!

Твой взгляд слепит сверканьем молний,

Твой ум - ключи Добра и Зла!

С тобой я - парус, ветром полный!

Один я - лодка без весла!

Хочу в безумье быть счастливым!

И не гасить страстей своих!

Весенним яростным разливом

Кипеть, бурлить у ног твоих!

Твое лишь имя повторю

И весь дрожу, огнем горю!

Лаура расцвела.

- О, мой поэт заслуживает награды, и пусть его место за нашим столом оказывается рядом с моим.

Принц Конде и герцог Бюфон смотрели на счастливца, готовые растерзать его, но зная, что тот уже не принимает вызовов на поединки, спрятали свои кривые улыбки в усы.

Ноде шепнул Сирано:

- Друг мой, вы превзошли в этом сонете самого себя, но, умоляю вас, будьте осторожны. Мне не нравятся некоторые косые взгляды в вашу сторону.

- Вы испытанный друг, Ноде, благодарю вас, - ответил Сирано.

За ужином вино лилось рекой. Не только спутники прелестных дам, но и сами дамы не уступали им в этом.

Подвыпившая принцесса Монпансье, желая отомстить принцу Конде за его комплименты в адрес Лауры, звонко выкрикнула: