Четыре Ступени (СИ) - Елена Квашнина

- С кем делиться-то, с кем? - вызверился вернувший себе способность говорить Лёха. - С тобой что ли, кукла безмозглая?

- Всё, всё, - завертел ладонями Дрон, пытаясь остановить разгорающуюся ссору. - Мир, мир. Чего вы ребята, в самом деле? Меня не поделили? Так я большой, меня на всех хватит. Ты, Свет мой, лучше расскажи, как живёшь, и какими судьбами здесь оказалась?

Светлана молча посмотрела на взъерошенного, готового и дальше бодаться Скворцова, вздохнула про себя, решив не ругаться с ним больше, и коротко отчиталась. Про то, что ищет работу, и потому именно звонила Ларисе, не обмолвилась. Зачем Юрку обижать и Скворцова ещё больше против себя настраивать? Умолчание же не есть враньё. Сама при этом заставила Юрку подробно рассказать, где и кем он теперь работает, как вообще живёт и что за невеста у него такая. Пока Дрон отвечал на вопросы, Скворцов немного остыл. Перестал буравить Светлану ненавидящим взглядом. В удобный момент даже встрял, угрюмо заметив, что они вдвоём решили Интернетом заняться. Перспективная, мол, для толковых людей штука. Когда Дрон начал рассказывать о невесте, о свадьбе через неделю, Леха и вовсе остыл по отношению к Светлане, перенеся свою ненависть на будущую Юркину жену. Светлана даже взгляд от него одобрительный получила, когда в осторожных выражениях отказалась прийти на свадьбу. Посиделки покатились дальше своим чередом.

Было около пяти часов пополудни. Решили разъезжаться по домам. Служащие кафе вздохнули с облегчением, видя поднимающихся из-за столов гуляк. Светлана искренно им сочувствовала. Несколько часов гвалта вынести тяжело. Саму её спасла небольшая пока школьная практика.

До метро шли долго. Останавливались каждые несколько шагов, хохоча и галдя, словно не взрослые люди, а всё ещё студенты. И у метро долго прощались, давая друг другу обещания, о которых заранее известно, что никто их выполнять не собирается. У каждого давно своя жизнь, свои заботы. Всё равно приятно было, тепло.

Дрон со Скворцовым проводили Светлану до самого дома. От приглашения зайти отказались. Попрощались и ушли. Ни разу не обернулись. Почему-то Светлане померещилось, что увидеть их больше не доведётся. Она поднялась к себе. Сварила целый кофейник кофе. И долго сидела на кухне, неторопливо потягивала кофеёк, перебирала в памяти прошедший мальчишник. Мальчишник этот представлялся окончательным прощанием с прошлой жизнью. Однако прощание было добрым, ласковым и не вызывало безысходной тоски.

*

Отпуск закончился. Новую работу найти не удалось. Пришлось выходить в школу. На августовском педсовете Лев Яковлевич громко порадовался Светланиному присутствию. Все оборачивались. От повышенного внимания Светлана безудержно краснела. Испытывала благодарность к Галине Ивановне. Та улыбалась ей. В улыбке завуча сквозила доброжелательная поддержка. Ещё всколыхнулась неприязнь к Панкратовой. Людмила Семёновна первый день как вышла из отпуска. Фыркнула с неодобрительным удивлением, столкнувшись со Светланой возле дверей учительской. И потом всё время косилась, невнятно бурча себе под нос. Не нравилось ей, что Светлана осталась. Недовольна была. Со всеми, кроме неё, грубовато шутила, пересмеивалась, хвастала загаром и очередными приключениями. Приключения сопровождали Панкратову постоянно. Даже в отпуске. И как человек от них только не уставал? Непонятно. Светлана решила втихомолку поменьше пересекаться с Людмилой Семёновной, не давать ей поводов для столкновений. Решила твёрдо. Но сорвалась на третьей неделе сентября. Глупо получилось.

Поскольку у Светланы не было классного руководства, то ей приходилось дежурить по школе вместе с администрацией. Иногда доставалось дежурство на этаже или в вестибюле, чаще всего - в буфете на второй и третьей перемене. В новом учебном году эта практика возобновилась. На второй перемене завтракали учащиеся начальной школы. С ними было много возни. Маленькие, бестолковые. Им требовалась сторукая нянька. Утомительно, конечно. Зато ничего сложного. А вот на третьей перемене в буфет ломилась “средняя школа”. Сначала пятые, шестые и седьмые классы. Чуть позже подтягивались старшеклассники. Тут уж успевай поворачиваться, да не нарвись на откровенное хамство. У прилавка толкотня, мат-перемат, то и дело раздаётся чей-то обиженный визг или возмущённый вопль. Кто-то кого-то облил чаем, в кого-то запустили огрызком коржика, у кого-то отобрали бутерброд с колбасой. Одному учителю справиться трудно. Однажды, вот так промаявшись и даже вспотев, к концу перемены Светлана выбралась из буфета. Никаких сил не осталось. Хотелось несколько минут перед звонком на урок отдохнуть. Она пристроилась в уголке между дверью буфета и лестницей, ведущей в подвал. Можно видеть, что происходит в одной половине столовой залы, вовремя подскочить, если потребуется. Можно контролировать выход. А ещё можно передохнуть. Вроде и контроль кое-какой сохраняется, и силы перед уроком худо-бедно восстанавливаешь.

Вот так пристроилась себе Светлана в уголок, глаза прикрыла, размышляла о чудовищной невоспитанности, о первобытных манерах учеников. И тут же, почти сразу почувствовала, что кто-то подошёл. Совсем близко. Показалось, будто возле самого носа кто-то руками взмахнул. Она распахнула глаза. И оторопела. Подобная наглость ей и присниться не могла. Ученик одиннадцатого класса, как раз того, где классным руководителем подвизалась пресловутая Людмила Семёновна Панкратова, притча во языцех на три ближайшие школы Сашенька Орлов, писаный красавец и непроходимый дурак одновременно, фактически запер её в углу. Руками опёрся о стены по бокам от Светланы, склонился совсем близко к её лицу. Дышал табачным, смешанным с ментолом жвачки, запахом прямо в нос. Ростом и комплекцией мужчина. Поступок типично мужской. А мозги новорождённого. На глазах у всей школы полез приставать.

- Орлов! Что вы себе позволяете?! - возмущённо пискнула Светлана, едва придя в себя от изумления. Она пока не научилась говорить “ты” всем ученикам подряд.

- О! - глупо ухмыляясь, протянул Орлов. - Светлана Аркадьевна, ну зачем так официально? Давайте уже перейдём на “ты”? Вы будете звать меня Сашенькой, а я вас Светочкой. Чего ломаться-то?

И он с томной кокетливостью повёл красивыми глазами. Светлана на самом деле растерялась. Неподалёку, в нескольких шагах стояли два приятеля Орлова и любовались идиотизмом ситуации. Из дверей буфета постоянно выходили ученики - по одному и группками. С любопытством стреляли глазами в сторону Орлова, замершего в позе обнимающего нимфу сатира. Понимающе переглядывались, хихикали, оборачивались на ходу.