Рука доктора Фу Манчи - Сакс Ромер

Кто из моих читателей усомнится в том, что я согласился выполнить эту просьбу без всяких возражений? Вспомните, в каком положения я находился; вспомните, какие невероятные события предшествовали моей встрече с мандарином. И вспомните, прежде чем судить меня, еще одно: ведь я не сомневался в присутствии бесчисленного множества китайцев за стенами этого странного помещения с золотой дверью и одновременно с этим не имел ни малейшего представления о его местоположении. Продолжительность моего забытья оставалась для меня неизвестной, поэтому место, в котором я очнулся, могло находиться где угодно, в радиусе, скажем, тридцати миль от Флит-стрит.

— Я согласен.

Мандарин сдержанно поклонился.

— Будьте любезны, закройте глаза и ничего не бойтесь. Никакая опасность не угрожает вам.

Я повиновался. В тот же миг прозвучал удар гонга, и золотая дверь растворилась. Над ухом моим раздался мягкий голос, принадлежавший, очевидно, образованному китайцу.

— Держите глаза крепко закрытыми, пожалуйста. А я помогу вам надеть пальто. Конверт вы найдете в кармане. А вот шляпа. Теперь возьмите меня за руку.

Одетого в чужие пальто и шляпу, меня вывели из комнаты в коридор и помогли спуститься по покрытым ковром ступенькам и выйти из дома. До ушей моих донесся отдаленный шум уличного движения, когда меня усаживали в машину на мягкое сиденье с подушками. Автомобиль тронулся с места и некоторое время ехал по улицам. Потом…

— Позвольте помочь вам выйти, — произнес все тот же мягкий голос. — И через тридцать секунд вы можете открыть глаза.

Мне помогли выйти на тротуар, и я услышал шум отъезжающей машины. Медленно досчитав до тридцати, я открыл глаза и огляделся. Именно этот момент, а не миг моего пробуждения в комнате с золотой дверью, знаменовал для меня возвращение к реальной действительности, ибо сейчас меня окружал понятный и знакомый мир, обыденные улицы Лондона. Пустынная Портленд-плэйс тянулась с одной стороны от меня, а с другой уходила в темноту Риджент-стрит. Часы на соседней церкви пробили один раз.

Еще не вполне опомнившись от пережитого потрясения, я добрался до Оксфордской площади и сел там в такси, которое отвезло меня на Флит-стрит. Расплатившись с водителем, я торопливо прошел по старому сводчатому проходу во двор и приблизился к входной двери. Я уже собирался подняться по лестнице, когда кто-то стремительно сбежал вниз по ступенькам навстречу мне и едва не сбил меня с ног.

— Петри! Петри! Слава Богу, вы живы!

Это был Найланд Смит. Глаза его горели от возбуждения, и в тусклом свете фонаря в подворотне я заметил, как сильно дрожат руки друга, когда он хлопал меня по плечам.

— Петри! — продолжал он взволнованно. — Меня задержали в высшей мере искусной хитростью. Я прибыл домой лишь пять минут назад и обнаружил ваше отсутствие, раскрытое окно и следы на подоконнике, вероятно, от крючков веревочной лестницы.

— Но куда вы направляетесь сейчас?

— Только что позвонил Веймаут. У нас есть веские доказательства того, что мандарин Ки Минг, которого я считал умершим и который является высоким должностным лицом Си Фана, в настоящий момент находится в Лондоне. На сей раз на карту поставлено все, Петри! Я направляюсь прямо на Портленд-плэйс!

— В китайское консульство?

— Совершенно верно!

— Вероятно, вам нет нужды торопиться, — медленно проговорил я. — Я только что оттуда.

ГЛАВА XXVIII

МАНДАРИН КИ МИНГ

Найланд Смит вышагивал по маленькой гостиной, дергая себя за мочку левого уха почти яростно. Сегодня стала более заметна седина в волосах моего друга, и лицо его с лихорадочно горящими неподвижными глазами казалось изможденным и больным, несмотря на загар.

— Петри! — начал он, со свойственной ему резкостью. — Я теряю уверенность в себе.

— Но почему? — изумленно спросил я.

— Сам не знаю. Но по какой-то неведомой причине я чувствую страх.

— Страх?

— Вот именно: страх. Во всей этой истории кроется какая-то глубокая тайна, постичь которую я не в силах. Во-первых, если похитители действительно хотели оставить вас в неведении относительно места, где произошла описанная вами встреча, они едва ли высадили бы вас на Портленд-плэйс.

— Вы хотите сказать?..

— Да, я хочу сказать, что вряд ли вы вообще были в китайском консульстве. Несомненно, разговаривал с вами Ки Минг. Я узнал его по вашему описанию.

— Значит, вы встречались с ним?

— Нет. Но я знаю людей, знакомых с ним. Он, безусловно, крайне опасный человек и, возможно…

Мой друг поколебался и странно взглянул на меня.

— Возможно, — задумчиво продолжал он, — его присутствие в Лондоне означает начало конца. Здоровье доктора Фу Манчи теперь начнет постепенно ухудшаться, и Ки Минг хочет занять место доктора.

— Но, Смит, если ваши подозрения хотя бы отчасти справедливы, то с какой целью устроил мандарин встречу со мной? В чем смысл моего похищения и всего этого торжественного фарса?

— Пока что смысл происшедшего остается темным, — ответил Смит. — Но я не верю в доброжелательность мандарина. И вы откажитесь от этой мысли. В лице Ки Минга мы имеем дело с самим доктором Фу Манчи. Для меня появление этого человека в Лондоне означает единственное: теперь нам следует ожидать нападения с совершенно неожиданной стороны.

Тон Смита глубоко озадачив меня.

— Вы явно знаете об этом Ки Минге больше, чем рассказали мне, — заметил я.

Найланд Смит вытащил почерневшую трубку и принялся быстро набивать ее.

— Он выпускник колледжа лам или монастыря Рахё-Чуран.

— Это ни о чем не говорит мне.

Набив трубку, мой друг отрывисто спросил:

— Что вам известно о животном магнетизме?

Вопрос показался мне настолько неуместным, что я несколько мгновений молча смотрел на друга.

— Наличие определенных сил, заключенных в сознании человека, признается в наше время любым медиком, — коротко ответил я.

— Совершенно верно. А монастырь Рахё-Чуран занимается глубоким изучением этого предмета.

— Вы имеете в виду, что этот приятный старик…

— Петри, некий Соколофф, русский господин, с которым я познакомился в Мандалее, рассказывал мне о случае, имевшем место в доме мандарина Ки Минга, в Кантоне. Мистер Соколофф явился непосредственным свидетелем эпизода, и потому последний заслуживает вашего пристального внимания.

Русский заключил с Ки Мингом какое-то деловое соглашение и в заключение их встречи получил от мандарина приглашение отобедать. Обед проходил в чем-то вроде открытого павильона напротив искусственного озера с великим множеством плавающих на его поверхности кувшинок. Один из слуг — кажется, его звали Ли — уронил на пол серебряный кувшин с апельсиновой водой для мытья рук и слегка забрызгал одежду Соколоффа.