Свободная как ветер - Грейс Редли

Джейн глубоко вздохнула, понимая, что, хочет он того или нет, ее ждет впереди много горя. Если она остановит его сейчас, то будет жалеть об этом до конца своих дней. А если уступит, то все равно будет несчастна, хотя гордость не позволит ей прибежать к нему с жалобами и упреками. Рано или поздно их роман закончится, и ей придется прожить остаток жизни без него. А она вовсе не была уверена, что сможет это перенести.

В выражении его лица внезапно появилось что- то суровое, как будто он почувствовал, что она все еще не может ни на что решиться.

Я задам тебе лишь один вопрос. Ты хорошо подумала? У тебя есть прискорбная привычка: играть с огнем, не имея ни малейшего намерения обжечься.

Да, Тобиас Маккарти был намерен добиться от нее определенного ответа. И Джейн поняла — ей не трудно его дать. Он прав: в отношениях между мужчиной и женщиной нет ничего постыдного, если в них все честно, без обмана. Она заглянула в его глаза и прошептала:

Да, я хорошо подумала. Именно поэтому я и приняла ваше предложение.

С секунду он еще стоял на коленях, не шевелясь, потом глубоко вздохнул, как бы давая выход колос- сальному напряжению, о котором она даже не подо- зревала. В следующее мгновение он уже осыпал ее поцелуями, и она слишком поздно поняла, что не имела представления о том, какое пламя разжигала, пока оно совершенно не поглотило ее.

Его страсть грозила испепелить ее: ведь у него было куда больше опыта, чем у нее. Очень быстро он сумел показать ей, что могут испытывать мужчина и женщина, если их сжигает взаимная страсть, которой они не стыдятся. Его руки перебирали ее разметавшиеся волосы; его губы оставляли на ее теле огненные следы. Когда он раскрыл полы ее халата, она не ощутила ничего, кроме гордости и восторга. Его пальцы касались самых сокровен- ных мест ее дрожащего от вожделения тела, а когда его губы последовали за его руками, Джейн об- наружила, что и представить себе не могла, что существует подобное блаженство.

Теперь она уже не могла понять, почему колебалась так долго. Она больше ничего не боялась, забыв о прошлом и будущем. Для нее не существовало ничего, кроме его горячих губ и требовательных рук. А потом она как будто вообще лишилась способности мыслить и полностью отдалась всепожирающей страсти.

Он остановился первым. Крепко прижимая ее трепещущее от наслаждения тело к своей обнаженной груди, он прошептал, чуть насмешливо прищурив глаза.

Вот уж не думал, что ты окажешься такой способной ученицей, моя прелесть… Но если мы не хотим преподнести твоему жениху темноволосого отпрыска, нам лучше остановиться, пока еще не поздно.

Джейн не сразу поняла, о чем он говорит, а потом почувствовала, словно на нее вылили ушат холодной воды. Она нисколько не смущалась, когда они неистово ласкали друг друга, но легкость, с которой он обуздал свою страсть, в то время как она совершенно не хотела возвращаться к действительности, наполнила ее стыдом и болью разочарования. И еще она была оскорблена тем, что в такую минуту он заговорил о графе Макгрегоре.

Но чего она ожидала? Для него все это не более чем краткая интерлюдия, каких было уже множест- во, а вовсе не потрясение, как для нее. По своей глупости она позволила страсти заслонить от нее неприятную правду: он ведь не предлагал ей ничего, кроме нескольких мгновений удовольствия. Она должна быть благодарна ему за то, что он смог вовремя остановиться, когда они были готовы зайти слишком далеко. Но она вовсе не испытывала бла- годарности.

Она поспешно прикрыла грудь пледом и отстранилась от Тобиаса, мысленно благословляя спустившийся сумрак, который скрыл от него вы- ражение ее лица.

Да, нам действительно пора остановиться, а то за минутой удовольствия может последовать жизнь, полная сожалений, — отозвалась она глухим голосом.

Его голос прозвучал почти что безразлично:

Ну, если ты можешь так спокойно и рассудительно говорить об этом, нам и правда пора прийти в чувство. Хотя должен признаться, что ты ударяешь мне в голову, как вино.

Джейн торопливо закуталась в халат. Ее единственным желанием было исчезнуть или хотя бы ос- таться одной, но его присутствие вынуждало ее посмотреть ему в глаза, постараться спасти хотя бы остатки гордости.

А как я должна говорить об этом? Не притворяйся, что ты сам думаешь иначе! В конце концов, ребенок, на возможность появления которого ты намекнул, может стеснить свободу, ко- торой ты так дорожишь! — с горечью в голосе крикнула Джейн.

Да, должен признать, ребенок может представлять собой некоторое неудобство, — усмехнулся Маккарти.

Как, наверное, легко быть мужчиной, — воскликнула Джейн, — и считать детей всего-навсего «некоторым неудобством»! Тем более что в данном случае цену греха вообще пришлось бы заплатить мне одной.

Ты права, — отозвался он более мягким голосом. — И именно от этого я хочу тебя предостеречь.

Каждое его слово болью отзывалось в ее сердце, но ей бы очень не хотелось, чтобы он догадался об этом или о том, что она готова вот-вот расплакаться.

Ты хоть остался до конца честным — и на том спасибо. На твоем месте другие мужчины, скорее всего, начали бы давать пустые обещания.

Я могу причинить тебе боль даже против своей воли. Возможно, у тебя будет случай пожа- леть о том, что встретила меня, — проговорил он хриплым голосом. — Но знай, я не сделал тебе ничего плохого. Я не пытаюсь притвориться самым благородным человеком на свете, но я и не могу лгать тебе. Ты с самого начала понимала, что я не могу обещать тебе ничего, кроме нескольких минут радости и удовольствия, хотя, между прочим, это больше, чем выпадает на долю многих за всю жизнь. Ты не можешь ожидать этого даже от заму- жества без любви, на которое почти что решилась.

Маккарти сказал, что никогда намеренно не оби- дит ее, но эти слова просвистели как удар кнута. Ведь Джейн, пытаясь быть до конца честной с со- бой, уже знала, что теперь уже не сможет ответить согласием на предложение Эдварда Макгрегора. Но она не собиралась признаваться в этом Тобиасу. Гордо вскинув голову, она отозвалась:

А я и не ожидаю. Но я не так свободна, как ты. Женщина, которая может позволить себе выйти замуж по любви, — редкая счастливица.

Маккарти был снова совершенно спокоен и, как всегда, непроницаем.

И все же любовь— единственное достаточное основание для женитьбы и замужества. Никаких других я не признаю.

Он что, намеренно мучает меня? — подумала Джейн. Нет, вряд ли. Он не столь жесток, каким хочет казаться. Однако ей захотелось, чтобы этот разговор подошел к концу, чтобы она могла наконец прийти в себя и успокоиться.

Макгрегор, во всяком случае, честный, порядочный и добрый человек, — устало произнесла она. — Такие мужчины встречаются не часто даже тем женщинам, которые выходят замуж по любви.