Ведьмочка в дебрях *nix или программистка поневоле - Наталья Соколова

– Вы же так друг друга покалечите по пьяни, а то и переубиваете, а у нас Королевский Заказ сроком далеко не на один год! Немедленно прекратите свару! Наливайте всем из неё. Не хватит водки, в погребах ещё полно пива или, на худой конец, вина.

Когда Борбурах поднял свою импровизированную дубину и, утробно рыча, попёр на профессора, Валик ринулся тому под ноги и, попытался оттолкнуть. Напрасные старания: это было так же осуществимо, как руками остановить мчащийся на всех парах гружёный булыжником самосвал. Один взмах могучей волосатой руки, и программист тряпичной куклой отлетел к стене. Его с такой силой впечатало в каменную кладку, что в глазах потемнело. Молодой человек долго тряс гудящей головой, пытаясь прийти в себя хоть немного.

Минкус, воровато оглядываясь, шустро втащил пострадавшего за барную стойку.

– Я прекрасно понимаю, почему ты так поступил, но к советам старших полагается прислушиваться, хотя бы иногда. Это тебе ещё повезло, что ты себе голову не раскроил и не сломал ничего!

– Ощущения такие, словно я с автобусом столкнулся! – проворчал Валик, тщетно пытаясь сесть.

Минкус осторожно усадил пострадавшего на его собственную куртку и облокотил на стенку барной стойки, заговорённой на совесть от практически любых трактирных и прочих неприятностей.

– Сидим тут, пока они не угомонятся. Выпили они сегодня изрядно даже по гномьим меркам. Пока буян не выйдет, попадать в их поле зрения чревато, как минимум, серьёзными увечьями. Как бы тебе не было любопытно, носа отсюда не высовывай. Если с тобой что-нибудь случится в трактире, я за мою шкуру и ломаного медяка не дам. Заиметь во врагах, как минимум, половину преподавателей и студентов, не считая твоей ведьмочки, – удовольствие весьма сомнительное. Что в таком случае сделает со мной Король Лех, даже подумать страшно…

Вскоре из зала доносился только треск ломаемого дерева, звон разбивающейся посуды и треск разрываемой в бешенстве ткани.

– Всемогущие боги, судя по звукам, они все впали в состояние берсерков! Ради бога, Валик, сиди тише, чем мышь за печкой, иначе не сносить нам голов!

Шум яростной драки доносился ещё долго, заставляя трактирщика вздрагивать и посматривать на невольного компаньона глазами, полными страха и боли. Гномы разбушевались не на шутку. Даже будучи трезвыми, представители этой расы добрым нравом и выдержанностью никогда не отличались. Когда же в их кровь попадало слишком много горячительного, разрушения могли быть фатальными.

Когда душераздирающие вопли и звуки потасовки сменил дружный храп, уже светало. Минкус боязливо выглянул из-за барной стойки и прослезился. В общей зале не осталось ни единого целого предмета обстановки или мебели. Металлическая посуда была покорёжена и разбито всё, что только можно. Стены украшали брызги крови и ошмётки еды. На окнах сиротливо белели лохмотья, ещё вчера бывшие гардинами из узорчатого эльфийского полотна. Виновники погрома мерно храпели там, где их настиг сон. Барная стойка оказалась единственным уцелевшим островком в океане хаоса и разрухи.

– Пойдём, надо показать тебя целителям. Вдруг ты не просто ушиб спину. Я и так вижу, что в рубашке родился. Умудрился себе ничего не сломать. И, сделай старику одолжение, если говорят, не лезь на рожон, делай только то, о чём просят. Уж кто-кто, а я с гномами слишком хорошо знаком, чтобы не встревать в их дрязги, особенно если они внутрисемейные. Лишь бы у тебя трещины там не образовались нигде в костях. У Борбураха лапища потяжелее Траеновой будет. С ним даже пьяные тролли никогда не связываются, когда охота подраться становится необоримой. Да и ректору Тиону придётся доложить об этом вопиющем безобразии. Дальше он сам решит, кому стоит дать знать о происшествии, а кто обойдётся. – Минкус помог Валику подняться и доковылять до Целительской Академии.

К счастью, дело обошлось только сильным ушибом. Несмотря на это, молодого человека отправили на стационарное лечение и попросили трактирщика уведомить госпожу эр Хмарь об этом. Тот пообещал выполнить обещание перед тем, как навестить ректора Тиона. Минкус был человеком слова, потому сложностей, как в случае с Траеном, не последовало.

Хозяин «Ушлого Тритона» с опаской постучал в дверь кабинета ректора и испуганно вздрогнул, когда оттуда донеслось раздражённое восклицание:

– А не пошли бы вы все на хутор! Честному эльфу никак не дадут расчёты доделать! Да сколько уже можно издеваться? Вдрызг напиться нельзя! За девицами волочиться сутками напролёт, тоже уже не солидно! Работать попросту невозможно! Не пора ли в отставку подавать? Хоть прямо сейчас иди и прорывайся на аудиенцию к королю Леху! Кто там ещё что натворил? Да, входите вы уже, наконец, кого там нелёгкая на этот раз принесла!

От такой гневной филиппики у трактирщика душа в пятки ушла, и он тихонько пробормотал, топчась у закрытой двери:

– Ваша милость, если я не вовремя, не извольте гневаться, мы попозже зайдём. Простите, что отвлёк от хлопот.

Тут дверь неожиданно распахнулась, и Минкус оказался в кабинете Тиона.

– А, это ты, старина Минкус. Прости, не сдержался. Сроки поджимают, а спокойно поработать не удаётся даже во время Фестиваля. Скорее бы уже на практику все разъехались. От этих студентов столько проблем буквально на пустом месте. Что опять стряслось?

– Да, как вам сказать, ваша милость? Тут дело такое. Его милость профессор Траен с его брательником его милостью Борбурахом вчера малость набезобразили. В общем, как будет у вас время, вы уж сделайте милость, поговорите с его милостью Траеном, чтобы, это значится, ущерб-то возместить. Мы люди маленькие, каждый грошик на счету, сами понимаете. А их милость профессор вчерась как вошли в раж, так и горячились до третьих петухов.

Ректор позвонил в колокольчик, и вскоре в кабинет вошёл запыхавшийся Икрас Икрайниэль.

– Я вас слушаю, ваша милость.

– Пригласите ко мне уважаемых профессора Траена и господина Борбураха.

– Будет исполнено, – учтиво проронил секретарь и мгновенно исчез за дверью.

На водяной клепсидре вода миновала третью отметку, когда сильно потрёпанные и помятые гномы, густо покрытые синяками и царапинами, предстали пред гневными очами обманчиво спокойного ректора.

– Рад видеть вас в добром здравии, милостивые государи. Я вижу, вы вчера славно погуляли вместе с сотоварищами. Так вот, извольте-ка растрясти свои мошны, и возместить господину Минкусу нанесённые обиды. На этом я вас более не задерживаю. Ах, да господин Борбурах, извольте хотя бы вычесать из бороды солёные огурцы и квашеную капусту. Не солидно столь почтенному мужу разгуливать по Академии в столь непотребном виде.

Из кабинета ректора в коридор выскользнули два пунцовых от стыда и унижения гнома.

– Да, как он смеет, эльфячья морда! – зло прошипел Борбурах, багровея ещё больше. – Меня, почтенного гнома, главу многочисленного семейства, отчитывать за какие-то там овощи! – и, выудив из бороды кружок огурца, он смачно им захрустел.

Глава 7. Если ты не знаешь, чего сам хочешь – готовься к неприятностям…

Борбурах задумчиво взглянул на брательника, а потом перевёл взгляд сначала на заляпанные объедками стены, а потом на усеянный обломками пол. Глубокомысленно поскрёб бороду и, зажав её в кулаке, и язвительно спросил:

– И эту кучу хлама трактирная крыса гордо именует ущербом? Да у нас в Подгорном Королевстве за такое ещё бы и заплатили, как за уборку!

– Рах, мы не дома. «Ушлый Тритон», вообще-то, лучшая харчевня Ладдора. У меня здесь работа, да и живу тут же, поэтому наше дельце надо обстряпать полюбовно, – гном страдальчески поморщился и громко икнул.

Воздух наполнился ароматом «Волчьей пасти» пополам с кислой капустой, который дополнил и без того густой фон прокисающих объедков.

– Да прекрати ты! Нашёл из-за чего переживать! – и он презрительно сплюнул на пол и попытался поддеть ногой остатки цветочного вазона.

Хитроумный манёвр ему не удался: под башмак угодил комок кислой капусты, и нога предательски поехала в сторону.

– Да чтоб вас Торин спалил в своей топке! – зарычал рассерженный механик.

– Доброго утречка, почтенные гномы! – Минкус выскочил откуда-то, как чёртик из табакерки. – Я смотрю, вы решили продолжить вчерашние забавы. Да вот незадача, его милость ректор обещались мне, что дело будет улажено полюбовно, так как на кону стоит честь Академии! – и хозяин, хитро прищурясь, посмотрел на гномов.