Асирия. Путь к счастью - Кира Леви

Асирия, ваш запах... он… он необыкновенно притягателен, — смущаясь, произнёс демон.

— Киллиан, мне не понравилось то, что я увидела, когда пришла сюда. Мне не нужен слабый демон в семье, не способный решать проблемы иначе, чем как напиться вусмерть, — сейчас от моей весёлости не осталось и следа. Зачем моей дочери слабак?!

— Этого больше не повторится, — сказал мужчина и в подтверждение произнёс слова клятвы истинности своих намерений.

Удовлетворившись этим, я взяла его за руку и положила его ладонь себе на живот. Демон напрягся, подумав в первый момент одёрнуть руку, но я настойчиво придержала, неотрывно глядя ему в глаза. Несколько минут ничего не происходило, а затем внутри зародилась тёплая волна и прошла через меня, передавая образ черноволосой зеленоглазой девушки, которую увидел и демон. Мужчина перестал дышать, замерев и приоткрыв губы, потянулся к образу, который рассеялся через мгновение.

— Рада познакомить тебя со своей дочерью, мес Киллиан Тайгер Фламени. Она и есть твоя истинная пара, на которую указало кольцо рода, уловив её душу, привязанную ко мне.

— Рагна... — прошептал демон, удивив меня. Он только что дал имя нашей с Максом дочери!

— Тебе придётся подождать её, мой хороший. А ещё доказать её отцу, что ты достоин быть рядом с ней. Легко не будет, — предупредила его, вспоминая категоричность Максимилиана, когда я ему рассказала о детях. — И ждать придётся не менее ста пятидесяти лет.

— Она моя! — выдал очередной собственник, надувшись не хуже индюка. — Никто не встанет между нами!

— Ох, если у неё, не дай Тьма, будет мой характер, то предупреждаю, намучаешься с ней, — рассмеялась, видя, как насупился этот красавец и любимец женщин. Да, Тьма ещё та шутница. Свести ещё нерождённое дитя и молодого здорового мужчину с определёнными потребностями. Теперь его никто не будет привлекать. Привязка состоялась...

Глава 19

Мой смех был прерван грохотом, раздавшимся из соседней комнаты от разлетевшейся в щепки двери. Я успела выставить защиту перед нами, а демон принял свою истинную форму, когда в комнату ввалился взбешённый Макс в демоническом облике с повисшим на нём Лисом в обороте. Ситуация была трагикомичной.

— Что ты здесь с ним делаешь? — прорычал мой демон, тыкнув когтём в Киллиана, который совсем непочтительно щерился на своего правителя, встав в оборонительную стойку впереди меня.

Мне пришлось тоже принять свой демонический облик, чтобы случайно не попасть под раздачу.

— Успокойтесь оба! — отдала я команду, но при этом понимая, что бесполезно, ведь оба сейчас действуют на инстинктах, каждый защищая свою пару. В такой ситуации криками примирения не достигнешь. — Максимилиан, — позвала я уже жалобно, и приблизилась к нему, сменив вид на человеческий, — дорогой, не заставляй меня нервничать, мне это вредно.

Демон, рыча, сгрёб меня в объятия, нервно обнюхивая.

— Он тебя трогал! — возмутился он и осуждающе посмотрел на младшего демона, у которого хвост метался из стороны, в сторону издавая звуки, как будто бы кнут щёлкал в воздухе.

— Любовь моя, он всего лишь познакомился со своей истинной. Он должен был. Ведь они уже связаны, почти как мы с тобой. Ты же знаешь, чем грозит незавершённая привязка, — по мере того, как я говорила, Максимилиан успокаивался. Лис уже обернулся и стоял в стороне, с неодобрением глядя на взбудораженного Киллиана. — Рейнекэ, нечего так сверкать глазами на мальчика, — переключилась на оборотня, — ему сейчас очень тяжело. Мы с Максом это пережили много столетий назад. А ему ещё придется ждать рождения своей невесты.

Мои слова странно подействовали на оборотня. Он посмотрел на мою ауру, сейчас никак не прикрытую, потом взглянул на Киллиана, снова на меня, и наконец-то рассмеялся.

— Я не понимаю, как, но это самая лучшая шутка Тьмы. Связать этого красавчика с ребёнком. Макс, Асирия! Как я рад за вас! — Лис бросился заключить нас в свои объятия.

Я улыбнулась, принимая его порыв, и тихонько сказала: — Это двойня. Сын и дочь.

Выражение восторга с удивлением, замешанное на радости, у Рэя было непередаваемым. Наш друг радовался с нами и за нас не меньше, чем мы сами. Максимилиан уже успокоился полностью и теперь, обнимая меня в человеческом виде, обратился к демону:

— Если ты не умеешь владеть собой, то я не позволю тебе приближаться к моей паре, и меня не волнует, что ты можешь сойти с ума. Для меня её безопасность в приоритете.

Я благоразумно молчала, не вмешиваясь в этот мужской разговор и наблюдая за тем, как Киллиан берёт себя в руки. Возвращение в человеческий облик далось ему с трудом, но вернувшись, он пришёл в себя настолько, что смог заговорить. Демон склонился перед правителем.

— Легат, простите меня, моё поведение недопустимо. Но то, что я сейчас чувствую к вашей дочери, лишает меня разума. Есть только одно желание — защитить её от угрозы, явной или скрытой, и спрятать от всего мира. Позвольте мне находиться рядом с мессой Асирией, хотя бы иногда. Я не причиню ей вреда, а в моём лице вы обретёте самого верного телохранителя для вашей пары. Ведь ей нужна защита.

— Хм, а ведь не дурак. Какой рассудительный молодой человек. Ты действительно похож на своего отца, и не только внешне, — одобрительно хмыкнул легат. Я улыбнулась, взглянув, как расслабляется лицо моего демона.

— Киллиан — староста и лучший ученик на военном факультете! — неожиданно стал нахваливать демона Рейнекэ. Еще пару минут назад он смотрел на демона с ненавистью, но осознав, что тот не является угрозой для наших с Максом отношений, сразу вспомнил, что Киллиан был его лучшим и любимым учеником. — В этом году выпускается.

— Хорошо. Киллиан, я дам тебе шанс проявить себя. У тебя для этого есть время, — весело рассмеялся правитель, всё также нежно обнимая меня. — Будешь проходить практику у мессира Дийния.

Довольная исходом этого знакомства, я вдруг резко вспомнила, что хочу есть, о чём и сообщила мужчинам. Причём это получилось достаточно жалобно.

— Если мы всё выяснили, то можно я поем? Я двое суток не ела. Сначала из-за драгоники, а потом…

— Тебя хотели отравить? — металл, прозвучавший в голосе моего демона, и сжавшиеся на талии руки свидетельствовали о новом витке ярости и необходимости рассказать ему правду, на что у меня совсем не было сил.