Путь - Андрей Завадский

  - Мы можем подвезти тебя, если нам по пути, - предложила тем временем девушка, ничуть не смутившись восторженных взглядов незнакомца. Как и ожидал Рольдо, Мария поспешно взяла все в свои руки, вклинившись в разговор настороженных мужчин: - Скажи, куда ты направляешься?

  - Я иду в Фальхейн, - неожиданно дружелюбно ответил путник, тепло улыбнувшись. К своему удивление Рольдо не смог прочитать в его взгляде ни намека на похоть, только искреннее восхищение, будто этот коренастый мужик видел перед собой не юную красавицу, а, к примеру, древнюю картину. - В столицу Альфиона.

Приглядевшись к своему собеседнику, Рольо понял, что он был уже не молод, но еще крепок. В короткой бородке и аккуратно постриженных усах почти невозможно было заметить седину, а дыхание путника, без сомнения, прошагавшего уже не одну лигу, было ровным и мощным.

Оружия этот человек, одетый в довольно пыльный, потертый камзол серо-коричневого цвета и крепкие сапоги на толстой подошве, как раз для дальней дороги, на виду не держал, но опирался на увесистый посох, отполированный частыми прикосновениями до зеркального блеска, да на боку его висела кожаная котомка, должно быть, с кое-какими припасами.

  - Здорово! Мы тоже едем в Фальхейн, - воскликнула девушка, прежде чем Рольдо успел пихнуть ей кулаком в бок, напомнив, чтобы держала язык за зубами. - Садись, у нас хватит места.

  - Ну, если ты приглашаешь, красавица, - улыбаясь, произнес, чуть растягивая слова, путник. - Что ж, пожалуй, присоединюсь к вам. Вместе веселее, верно? - спросил он, взглянув с прищуром на насупившегося Рольдо, который не находил в себе сил послать этого странного человека, явно не обычного бродягу, куда подальше.

Нечаянный попутчик назвался Диланом, и все то время, что провел вместе с балаганщиками, старался быть как можно менее заметным, по мере своих сил помогая им в будничных делах. Ему как-то удалось расположить к себе всех циркачей, исключая лишь самого Рольдо. С Бернардом путник боролся на руках, заслужив уважение силача, ибо в первый же раз продержался почти минуту, с Сибиллой вечерами долго смотрел на звезды, слушая ее путаные предсказания. И даже ревнивец Винченте почему-то нисколько не опасался за честь своей сестры, когда та оказывалась слишком близко от Дилана, не упускавшего возможности приобнять девушку, шепча ей на ухо всякие глупости.

Однако подозрение Рольдо с каждым часом лишь усиливалось. Оказавшийся настоящим рубахой-парнем путник умудрился поговорить обо всем, так и не объяснив толком, кто он есть и чего ради направляется в Фальхейн. Жонглер понял, что Дилан родом точно не из Альфиона, а, значит, прибыл в это королевство по важному делу, но Рольдо никак не мог понять, по какому именно. Этот крепкий мужик, утонченностью манер, скрываемой под маской добродушной грубоватости способный потягаться и со знатными господами, не был похож на наемника или странствующего жреца из тех, что несли свет своей веры во все уголки огромного мира, без разницы, каким богам он молились.

  - Иду, куда ноги ведут, - с усмешкой отвечал на осторожные расспросы Рольдо путник. Удивительно, но он говорил так, что невозможно было найти хоть малейший повод для обиды. - Жизнь коротка, и в мире так много занятных вещей, которые хочется увидеть! Вот и брожу, смотрю, как люди живут.

Не меньшей загадкой для жонглера было и то, в каком краю появился на свет их странный попутчик. Сам Дилан ухитрился ни разу не ответить на этот вопрос, хотя Рольдо старался как мог, пытаясь подловить его. Если судить по внешности, этот крепкий, привычный к странствиям, но все же весьма холеный для бродяги мужик мог быть родом откуда угодно, хоть из Дьорвика, хоть с самого Побережья. При этом он свободно изъяснялся на келотском наречии, точно всю жизнь провел в Харвене, но с южанином Бернардом столь же легко беседовал на языке этого самого Дьорвика, чем заслужил еще большее уважение силача, в тайне скучавшего по родным краям.

Попутчик изо всех сил пытался не быть обузой, охотно собирая дрова, помогая разводить костер или готовить пищу, чем обычно занималась Мария или Сибилла. Каша и похлебка у путника, между прочим, получалась отменная, будто он не просто жил в Келоте, но еще и трудился полжизни на королевской кухне, ублажая привередливых сеньоров. Пару раз Рупрех даже предлагал своим товарищам подменить их, убеждая циркачей, что может править упряжкой, но подозрительный жонглер тогда не стал церемониться. И все же путник проводил больше времени на козлах, рядом с возницей, кто бы им ни оказался, нежели на лежанке в фургоне, способном обеспечить кров полудюжине людей, не заставляя их странствовать в тесноте.

Пожалуй, Рольдо не смог бы ответить точно, что вызвало его опасения, но все же он старался не спускать с нежданного попутчика глаз, всегда держа под рукой что-нибудь острое. Однако в этот раз чутье подвело старого жонглера и опасность исходила вовсе не от Дилана, хотя, как выяснилось вскоре, сам он тоже был не так прост, каким пытался казаться.

День догорал, и зной уступал место долгожданной вечерней прохладе. Фургон как раз миновал очередной замок, венчавший плоский холм к северу от тракта. Рольдо успел разглядеть вяло трепыхавшееся знамя, изображенный на котором герб был совершенно неразличим, и четверых переминавшихся возле распахнутых ворот стражников. Рослые парни в толстых куртках и начищенных так, что при взгляде на них нестерпимо резало глаза, касках, прислонили к стене свои копья, усевшись на склоне холма и со скучающим видом разглядывая каждого путника или повозку, проезжавшую мимо замка. Похоже, служба их не отличалась особым разнообразием, а командиры - приверженностью железной дисциплине.

Прошло совсем немного времени с того момента, как замок исчез за горизонтом, как на дороге перед фургоном показался человек. Он был один и неподвижно стоял посреди тракта, не сводя глаз с медленно ползущей повозки. В руках его Рольдо увидел взведенный арбалет.

  - Проклятье, - прошипел жонглер, натягивая поводья. Фургон резко остановился, и возница услышал донесшийся из нутрии глухой удар, означавший, что кто-то от неожиданности упал со своей лежанки. Там, за толстыми деревянными бортиками, сейчас наверняка от души проклинали неловкого возницу, конечно, еще не зная, что заметил их товарищ.

  - Неприятности? - негромко поинтересовался Дилан, покосившись на циркача.

  - Да, будь я проклят, - прорычал в ответ Рольдо. - Еще какие неприятности! Думаю, кто-то хочет, чтобы мы поделились своими деньгами.

Жонглер не сомневался, что человек с арбалетом вовсе не одинок, вопрос был в том, сколько его товарищей скрываются в придорожных зарослях. Порой нечто подобное случалось, и бродячие циркачи иногда выходили из таких переделок без особого ущерба. Кочевая жизнь, половина которой прошла в пути, научила их храбрости, так что странников давно уже было не испугать ножом или дубиной. И, если разбойников было не особо много, то оставалась надежда отбиться от них. Рольдо за годы блужданий твердо усвоил, что не всегда обязательно вступать в схватку, но порой лишь достаточно выказать готовность дать отпор. Тем более, рядом был замок местного сеньора, и должны же были его воины следить за порядком на тракте!