Судьба выбора - Диана Вулканова

университета, открыл мне дверь и помог выйти. В здание мы вошли, держась за руки. Я почувствовала какое-то дежавю, хотя никогда здесь раньше не была.

С нами то и дело кто-то здоровался. Может быть, мы с Кириллом известная «университетская парочка»? На лекциях и семинарах мы сидели рядом. Но почти не разговаривали. Хорошо, что меня не спрашивали, никто из преподавателей мной не интересовался, не то что вчера.

То, о чем нам рассказывали, мне было неинтересно. Про валюты, курс рубля, экономику внешнюю и внутреннюю. Под конец для меня все смешалось в одну кучу, и я вообще не представляю, как я выдерживаю слушать это каждый день. Так скучно, бесполезно, как будто запихиваешь в голову вредные продукты, от которых потом тошнит. Шоколад хотя бы поднимает настроение, а эта информация мне даже в жизни не пригодится. Что за самоистязание такое? Как жаль, что я не поступила на хореографа. Там для меня каждая тема стала бы сакральной, там для меня не было бы неважного.

Я незаметно поглядывала на Кирилла. Хоть мы и держались за руки под партой, а по-моему, это все равно была та же самая дружба, что и раньше. Любит ли он меня по-настоящему? С другой стороны, мы встречаемся два года. Значит, что-то есть?

После университета мы вместе поехали домой. По дороге Кирилл сказал:

— Ты сегодня какая-то молчаливая.

Мне хотелось ответить, что ведь и он был неразговорчивым, но вместо этого я спросила:

— Обычно я с тобой в универе разговариваю?

— Да, шепчешься, преподы постоянно замечания делают.

— Ну а сегодня мне не хотелось, — ответила я, а Кирилл ни с того ни с сего вдруг крикнул:

— Ну я же извинился! Неужели все обижаешься?

— На что?

Но Кирилл не ответил. Как странно, год назад он извинялся за разбитый телефон, в этот раз с телефоном все было в порядке. Но снова есть повод для извинения. Я пыталась почувствовать запах книги, чтобы пробудить в себе воспоминания, но не получилось.

Мы поднялись и расстались перед моей квартирой. Кирилл даже не поцеловал меня. Просто сказал «до свидания, в 18 часов будь готова».

Мне захотелось догнать его и растормошить, но я просто стояла и смотрела ему в спину. Эта картинка не соответствует моим мечтам о Кирилле. Может, я его совсем не знаю? Может, я любила вовсе не его, а лишь образ в моей голове? В моих мечтах Кирилл не мог от меня оторваться, обнимал и целовал меня много раз за день. Говорил мне комплименты. Он не смог бы просто так взять и уйти.

Я зашла в квартиру, дома никого не было, хорошо, что в сумке я смогла найти ключи. Утром я забыла спросить, где бабушка. А сейчас зашла в ее комнату и поняла, что в ней даже нет ее вещей.

Я подняла свой матрас, блокнот был на месте. Вот кто может мне рассказать лучше всех, что со мной происходит и какие у нас отношения с Кириллом.

Все мои мечты были зачеркнуты, самым жирным прочерком были зачеркнуты танцы. У меня больно сжалось сердце за саму себя. Что же такое произошло, что я отказываюсь от любимого занятия?

Дальше была надпись «Дневник наблюдений».

Запись 1.

Я прочитала много книг по психологии в попытке разобраться, почему, даже будучи взрослой, я снова попала в ту же ловушку. Почему я чувствую к Кириллу такую тягу? Он меня мучает, но я не могу его бросить.

Некоторые книги только запутали меня, некоторые что-то начинают прояснять. Никогда раньше не думала, что психология — это нужная вещь. Раньше я считала, что это белиберда, которая пудрит мозги. И вот вчера я первый раз была у психолога. Сама от себя не ожидала, но почти со второй минуты сеанса я начала реветь. Мы говорили про маму. Вспоминали детство. Вообще, я пришла по поводу моих отношений с парнем, но мы начали с моей мамы, не знаю правильно это или нет. Но психолог сказала, что все наши взрослые отношения копируют наши отношения с родителями. Что все взаимосвязано. После сеанса почувствовала себя другим человеком. Как будто я носила рюкзак ненужных вещей за спиной и теперь его кто-то снял. В прямом смысле мне стало легко: мышцы на плечах расслабились, я почувствовала настоящую легкость. Я поражена эффектом только от одного сеанса. Я сама хочу теперь изучать психологию, чтобы разобраться в этом удивительном действии слов. Это и правильно: почему люди ходят к врачу, если у них что-нибудь болит в теле? Но когда болит душа, никто не беспокоится об этом. Это психолог посоветовала мне вести дневник наблюдений.

Внизу приписка: «Нет ничего страшнее сбывшейся мечты».

Ну дела, я и психология? Я огляделась вокруг, на столе, правда, лежали книги, судя по названиям, по психологии «Пять языков любви». «Женщины, которые любят слишком сильно». Значит, я увлеклась психологией. Теперь я знаю, что с Кириллом у нас не все хорошо, и я хочу исправить это с помощью дневника наблюдений и совершенно постороннего человека. Глупость какая-то. И все-таки я как-то к этому пришла. В этой жизни или на этой странице — не знаю, как лучше это назвать.

Когда мама пришла с работы, она все так же светилась от счастья, приготовила мои любимые блюда, картофельную запеканку и греческий салат, и все это без замечаний вроде «взрослая, сама могла приготовить». Как все-таки может измениться человек за год! От любви.

— Мам, а бабушка когда вернётся?

Мама немного погрустнела от моего вопроса, но ответила:

— Сама не знаю, что с ней делать, уехала в деревню, город, видите ли, надоел, а разве там лучше одной?

— Насовсем? В деревню? Почему?

— Не начинай, Полина, только настроение испортишь, — мама отложила ложку и протерла рукой лоб. Потом продолжила:

— Умирать собралась, а о нас не думает.

Я так и застыла.

— Как это умирать?

— Вот так. Кажется ей, что скоро умрет, а к врачам идти не хочет. Ох, Полина, не дай бог, я такая же буду. Просто отвези меня в дом престарелых, я не обижусь, это лучше, чем портить жизнь близким.

— Мам, ты чего, ты, наоборот, вон какая молодая стала, — искренне сказала я.

Мама в очередной раз улыбнулась. А я подумала: как ей все-таки идёт