Да! Да! Да! - Мэгги Осборн

– Мы почти добрались до вершины, нам предстоит преодолеть всего каких-нибудь пятьдесят футов.

Осторожно поднявшись с места, раздираемая противоречивыми чувствами и в то же время стараясь произвести на него наилучшее впечатление, Джульетта улыбнулась первому же мужчине, взгляд которого встретила, и сказала:

– Простите меня, пожалуйста.

Когда изумленный мужчина приостановился, она встала в ряд впереди него, махнула рукой Бену, указывая на место перед собой, потом вежливо поблагодарила мужчину за то, что он пропустил их.

В течение следующих сорока пяти минут между идущим впереди и Джульеттой пространство, разделявшее их, увеличивалось, так как она шла все медленнее и медленнее. Очередь, выстроившаяся ей в затылок, ползла поневоле со скоростью улитки. Наконец Зоя и Клара втолкнули ее на последнюю ледяную ступеньку, и тотчас же налетел свирепый ветер, а от земли начал подниматься туман, быстро окутавший всю вершину горы. Они держали ее с двух сторон, пока не прошла дрожь в ногах и Джульетта смогла уже стоять самостоятельно.

– Сейчас я потеряю сознание, - прошептала она, повисая на них.

– Вы устали, озябли и голодны. Этот проклятый ветер пронзает, будто нож. - Клара поприветствовала Бена, потом поправила шарф Джульетты так, чтобы уберечь от яростного ветра ее щеки. - Здесь фунт дров стоит пятьдесят центов - и это непозволительная роскошь. Но Медведь и Том сумели раздобыть достаточно топлива, чтобы мы могли разжечь костер, и этого топлива хватит на час. Мы только ждали вас и мистера Дира.

– Как вы узнали, что мы вместе? - спросила Джульетта.

Клара выразительно округлила глаза, давая понять, что у нее и тени сомнения не было в отношении того, что Джульетта и Бен окажутся рядом. Неужели их растущий интерес друг к другу настолько заметен? И что думают об этом Клара и Зоя?

Предавшись мрачным думам, Джульетта последовала за Кларой и Зоей мимо сотен сложенных горками дров, над которыми уже поднимались тонкие волоконца дыма. Бен обнял Джульетту за талию, чтобы поддержать ее, но от этого прикосновения она помертвела, потом осторожно, стараясь не обидеть его, отстранилась.

Когда Медведь заметил их, он ухмыльнулся и издал могучий крик:

– Ура! Вы все-таки сумели это сделать! Том! Разводи огонь! Я обещал некоей леди угостить ее чашечкой горячего кофе, и она ждет его уже довольно долго.

Полностью оправившаяся от мучительного подъема Клара рассмеялась и сказала какой-то сомнительный комплимент Медведю по поводу его маски из жира и золы. Зоя стряхнула снег с пня, потом села на него, совещаясь с Томом о том, как лучше уложить драгоценные дрова, чтобы они дали самый жаркий огонь. Бен копался в вещах Медведя, пытаясь найти складные табуретки.

Внезапно глаза Джульетты затуманились слезами. Она добралась до вершины с помощью этих людей. Она, никогда не удалявшаяся от Линда-Виста более чем на полмили, теперь стояла на вершине Чилкутского перевала на Аляске.

Она, ненавидевшая нарушения обычного ритма жизни и боявшаяся их, боявшаяся новизны со всеми ее впечатлениями и новым опытом, совершила то, что до сих пор удавалось лишь немногим женщинам.

Своими полными слез глазами, расширившимися от изумления и восторга, она смотрела на Чилкутский перевал, который ей удалось покорить, и понимала, что совершила подвиг, и была горда этим. Но она не смогла бы сделать этого без Бенджамина, Медведя и Тома, а также остальных жен своего мужа.

Джульетта дала волю своей сентиментальности. Никто не аплодировал ей и не восхищался ею. Похоже было, что они приняли как должное то, что она в конце концов добралась до вершины, и не видели в этом ничего удивительного.

С другой стороны, она, возможно, и не совершила ничего особенного. Теперь она стала другой, ничуть не похожей на себя прежнюю. Казалось, прошла целая жизнь с тех пор, когда она ложилась спать, полная тревоги оттого, что ей предстояло путешествие в Орегон в обществе Жан-Жака. Теперь она даже не могла припомнить, почему эта поездка так пугала ее.

Глава 12

Одной из целей этого путешествия, напомнил себе Бен, было встряхнуться физически. Размышляя об этом, он пытался как можно удобнее распределить груз на спине. Бен нес с собой только самое необходимое - спальный мешок, предназначенный для этих широт, весом в двадцать фунтов, спички, фляжку с кофе, вяленую говядину и сушеные яблоки. Там были также запасная пара сухих носков и перчаток, карманный нож, а в боковом отделении огарок свечи.

Теперь, когда он шел по проторенной тропе, у него больше не было такой ужасной усталости в плечах, как случалось в первые дни, но все же Бен чувствовал напряжение в натруженных мышцах плеч и ног к концу дневного перехода. Как он и надеялся, апатия, не проходившая целый год, теперь уступила место мыслям и заботам тяжелого и опасного перехода. Вчера, ближе к вечеру, когда уже начинало темнеть, он заметил стадо карибу - северных оленей, а нынче утром увидел, как скакали и резвились кролики на нетронутом снегу, и он спугнул их, когда вылезал из своего спального мешка. Было невозможно не считаться с укусами морозного воздуха, овевавшего его лицо и шею. Невозможно было не чувствовать приятного утомления, сулившего хороший и крепкий ночной сон. Забытой радостью был запах кофе, и это была первая радость сегодняшнего дня. А после долгого, утомительного перехода бобы с беконом показались ему вкуснейшим обедом, какой ему доводилось когда-нибудь есть. Он готов был поклясться и присягнуть в этом, и потому съел их с волчьим аппетитом. Он теперь стал восприимчивее к тому, что происходило вокруг. Бен даже подозревал, что и слух у него стал лучше и острее.

Джульетта, как он заметил, хмурилась, копаясь в вещах, доставленных индейцами. Мысленно он называл ее по имени. Однажды, ставя свою небольшую палатку, Бен подумал, что мисс Марч интригует его до умопомрачения.

С того дня как они преодолели Чилкутский перевал, Джульетта держалась на порядочном расстоянии от него, а когда ему удавалось улучить минутку, чтобы остаться с ней наедине, она вела себя приветливо, даже сердечно, но умела воздвигнуть между ними барьер учтивости, препятствовавший дальнейшему сближению. Похоже было, что эта возникшая было между ними близость умерла в зародыше, не успев развиться. Будто она никогда не рыдала в его объятиях. Будто они никогда не сидели рядом на снегу, глядя друг на друга со все возрастающим желанием. Он был уверен, что правильно истолковал сигналы, посылавшиеся ему ее полураскрытыми губами и учащенным дыханием. И он прекрасно помнил свое собственное ощущение - бурное желание, которое она вызывала в нем.

То, что Джульетта так отдалилась от него, смущало его. Во все время их спуска в голую долину, лишенную деревьев, он постоянно копался в памяти, пытаясь понять, когда и чем ее обидел.