Сезон дикой охоты - Наталья Андреева

— Ой, это было… Меньше месяца назад! Так странно!

— Что странно?

— Все было сделано в обстановке какой-то таинственности. Никто не видел, когда приехала женщина. Андрей Ильич сам подготовил ее к операции и только потом позвал меня. Был уже поздний вечер, все разошлись, остались только дежурные медсестра и врач в стационаре. У нас есть несколько отлично оборудованных палат для сложных случаев, когда клиентов надо понаблюдать. А мы оперировали в поликлинике, в маленькой комнатке, где обычно устраняют незначительные дефекты внешности.

— И вас не удивила вся эта таинственность? — спросил следователь Лиховских.

— Знаете, я ко многому уже привыкла! — Девушка решительно тряхнула кудряшками. — Ведь речь идет о пластической хирургии! — Тем бо…

— Как выглядела эта женщина? — перебил ее Антон. Дело-то сделано, какая теперь разница?

— Ее волосы были спрятаны под шапочку.

— Вот те раз! — присвистнул следователь.

— А что вы хотели? Операция-то на лице! Они же будут мешать!

— А цвет глаз? — напряженно спросил Антон.

— А глаза у нее были закрыты Андрей Ильич сказал: «Сразу приступаем», — и я дала ей наркоз.

— Ну а черты лица? Нос прямой? Или чуть вздернутый? Какой?

— Лицо было покрыто сеточкой из йода. Он уже наметил основные линии, по которым собирался делать надрезы Я была слишком занята своими прямыми обязанностями, чтобы ее разглядывать. Женщина и женщина. — Таня пожала плечами. — Лет тридцати с небольшим. Кажется, не полная. Но ее тело было закрыто простыней.

— Вы раньше ее видели? Может, она была вашей постоянной клиенткой?

— Может, и была. Но я ее не узнала. Андрей Ильич так красиво работал! Я смотрела только на его великие руки! Когда он работает, я ничего вокруг не замечаю!

— А зря, — обиженно буркнул Лиховских. — Поклоняетесь своему богу, а он черт знает что творит!

— Андрей Ильич — гений! — отрезала Таня.

— Ну, хорошо. — Они притормозили у светофора, и Антон повернулся к девушке. — Начнем с другого конца. Ведь она была под глубоким наркозом, так?

— Да, — кивнула Таня.

— Антон, желтый, — напомнил Лиховских.

— Быть может, нам остановиться и где-нибудь поужинать? Таня, как?

— Ой, нет, я спешу!

— Жених что ли ждет? — ревниво буркнул Лиховских. Как всякий молодой неженатый мужчина, он не уставал ревновать встреченных им симпатичных девушек. А вдруг это та самая, единственная? И у нее есть другой!

— Как вы можете! — обиделась Таня. Андрей Ильич был вне конкуренции. — Мама. Мама меня ждет.

— Пусть мама. — И Лиховских отчего-то разулыбался. — А после операции она была все так же в состоянии наркоза?

— Да, конечно! Операция длилась несколько часов! Мы закончили глубокой ночью, потом Андрей Ильич вызвал дежурную сиделку. И мы отвезли больную в одну из палат. Андрей Ильич не отходил ни на шаг.

— А когда она очнулась?

— Утром уже пришла в себя. Дня через три он вызвал такси и увез ее.

— Куда?

Таня только молча пожала плечами: мол, я-то откуда знаю?

— Глупо спрашивать, как она выглядела после операции, — вздохнул Лиховских. — Хотя… Шапочку-то она сняла наконец?

— Нет, не сняла. И на ней были бинты

— Ну, разумеется! Больше похоже на мумию, чем на человека. Так?

— Я не думаю, что там было много работы. Да, бинты, но ведь это так ненадолго! Ведь Андрей Ильич — гений! — напомнила Таня. — Он умеет, как никто другой, буквально несколькими штрихами преобразить женщину совершенно.

— Чтоб ему пусто было! — не выдержал Лиховских.

— Как вы смеете!

— Скажите, а у него была любовница? У вашего гения? — вдруг спросил Антон.

— Что?!

— Квартирная хозяйка брала с него гораздо меньше, чем могла бы, а отчего?

— Мы почти приехали. Мне еще надо в магазин зайти. Откуда я знаю, отчего? Вдруг он ей тоже оказывал какие-то услуги?

— То есть, по части пластической хирургии?

— Да. Остановите, пожалуйста.

— Таня, последний вопрос. — Лиховских уставился девушке в глаза, словно пытаясь ее загипнотизировать.

— Да, я слушаю.

— Он не применял по отношению к этой женщине свою уникальную методику?

— То есть… Вы хотите сказать, что… — Она очень испугалась и зажала ладошкой рот. — Но ему же запретили!

— Мало ли, что запретили. А он чик-чик своим лазером! И отпечатки долой. Ручки чистенькие. В качестве эксперимента? А?

— Вообще-то, к установке запрещено подходить, — неуверенно сказала Таня.

— А дома у него нет какой-нибудь этакой штуки? Или на даче? Допустим, экспериментальный образец. Сколько уже лет он над этим работает?

— Я не знаю. Вряд ли.

— Но теоретически это возможно.

— Теоретически, — она тряхнула кудряшками, — возможно все. Даже воспользоваться секретным аппаратом. Ведь он находится также в стационаре. Я ж за ним не следила! То есть, не за аппаратом, конечно, сдался он мне! За Андреем Ильичем. Ой, ну мне пора!

— Что ж, и на том спасибо.

Таня выпорхнула из машины и полетела к ближайшему магазину.

— Хорошая девушка, — буркнул Лиховских.

— Естественно, все, что она сказала, к делу не пришьешь, — заметил Антон. — У хирурга-то ты не можешь взять показания! А без них ничего не получится.

— Естественно. Послушай, а почему ты про любовницу спросил?

— Так. Я вдруг подумал, что этот Андрей Ильич и Алиса… — Антон нахмурился. — Все-таки столько лет!

Он имел в виду, что не один год Алиса заходила к холостому интересному мужчине за деньгами. И отчего-то немного с него брала. Только чтобы оправдаться перед Арсением.

— Гм-м… А интересная мысль! С таким мужем, как Арсений Митрофанов, у Алисы Владиславовны было не слишком много развлечений. А уж шансов завести роман практически никаких! Если только с тобой. — И следователь Лиховских внимательно посмотрел на Антона. — Все-таки ничего нет прочнее первой привязанности.

— У меня нет этих денег, — уже в который раз устало повторил Антон.

— А что если в сумке, которую она везла на дачу, были вовсе не деньги? Одна свидетельница упоминала про эту сумку и про то, что Алиса в этот день как-то странно себя вела.

— А что же было в сумке? — напряженно спросил Антон.

— Если б я знал! Тогда бы знал, что там, на даче, вечером произошло! У тебя как завтра со временем?

— Никак. Завтра сын приезжает. Я даже не представляю, что ему скажу! Пока отправлю к своим родителям. Мать Регины в шоке, отец тоже не в лучшем состоянии. Господи, хоть бы о них подумала! Как же изменил ее этот последний год! А все отчего?!

— От скуки, — философски заметил Лиховских. — Ну, я пошел. Попробую что-нибудь сделать, но… Боюсь, что помочь нам может только этот хирург. Короче, надо рэзать.

…На следующий день приехал из лагеря Алешка.

— Мамы нет, — сказал Антон, и ему вдруг захотелось заплакать.

Сын вел себя, как настоящий мужчина. Мать Антона, приехавшая, чтобы забрать Алешку на остаток летних каникул к себе, начала задавать кучу вопросов. Что, да как, да что теперь делать? Терзала сына весь вечер, пока тот не сорвался:

— Да не знаю я! Понимаешь?! Ничего не знаю!

А утром его они уехали в провинцию. Антон надеялся, что к началу учебного года родители Регины немного придут в себя и найдут силы, чтобы заботиться о единственном внуке. Ведь Антону по-прежнему надо зарабатывать деньги, чтобы кормить семью.

А потом наступила наконец суббота. Выходной день. Впервые он не знал, куда себя деть, чем заняться. Работой? Там вроде все налаживается. Еще немного усилий, и жизнь войдет в привычную колею. Вернется на место все, кроме прежних отношений с женой. Не будет больше нормальной, полноценной семьи.

«Нет, все-таки я должен найти эту женщину!» За много лет Регина приучила его к полной определенности. И тут раздался телефонный звонок. Антон сразу понял, что это следователь Лиховских

— Да. Слушаю.

— Ну, как сын? Проводил?

— Проводил. В провинцию, к родителям.

— Это правильно. В Москве сейчас жара. Слушай, у тебя дача есть? Что-то шашлычков захотелось. И искупаться не мешало бы.

— Однако у тебя аппетиты! А разве у Милы нет дачи?

— Свят-свят-свят! Есть, конечно! У ее родителей! Я сказал, что загружен работой. Все еще никак не могу решиться. У них там вроде крыша течет.

— Ну, так тем более надо помочь.

— Ну да! Если ты что-то начинаешь делать по дому, значит, ты уже вроде как член семьи. Ну, его. Не хочу. Боюсь я. Глядишь, дети пойдут.

— Знаешь, а у меня дачи нет, — злорадно сказал Антон. — Только у родителей Регины. Мы туда ездили. Но к ним ведь ты не поедешь?

— Нет, не поеду. Но я могу тебя пригласить на дачу к известному нам пластическому хирургу.

— А он что, нас ждет?

— В том-то и дело, что нет. Но разве это имеет какое-нибудь значение?