Гнев богини Геры - Тимоти Боггс

один во всем виноват. Когда я понял, что срок моей службы заканчивается, и посмотрел, что у нас есть, а чего нет, то… — Он развел руками. — Я ударился в панику.

— Геракл, — с беспокойством произнес Иолай, вяло махнув рукой сгорающей от нетерпения Вениции. — У нас совсем немного времени.

— План, — напомнил Тит.

Геракл кивнул.

— Передай своему начальнику стражи, чтобы он не слишком волновался, если начнется какая-нибудь заварушка. Мы обо всем позаботимся сами.

— Если только он не упадет, — кислым тоном добавил Иолай.

— Начальник стражи? — нахмурился Тит.

Геракл вздохнул:

— Послушай, Тит, делай, что тебе говорят. Чем меньше ты знаешь, тем целей будешь. И как хочешь выкручивайся, — добавил он, — только не уводи сам новую царицу.

Тит открыл рот, закрыл его, поправил на себе одежду и с болезненной улыбкой произнес:

— Я совсем запутался, но я нахожусь при исполнении обязанностей. — С этими словами он удалился.

Иолай задумчиво потер щеку.

— Как ты считаешь, он сказал то, что я и думал?

— Да, именно то.

— Мы обречены, Геракл. Мы обречены.

Времени на споры, однако, у них не было.

Тит увел претенденток на титул царицы прочь от стола и построил их на первой ступени, лицом к площади. Толпа визжала и ликовала, била в барабаны и дудела в трубы, приветствуя своих фавориток. Потом он подозвал к себе Иолая и Геракла. Толпа визжала и ликовала, била в барабаны и дудела в трубы, размахивала лентами и цветами. Легко входя в роль, Иолай замахал обеими руками и усмехнулся, а толпа все визжала и ликовала, била в барабаны и дудела в трубы. Геракл почувствовал приближение сокрушительной головной боли.

Он снова посмотрел на грозовые тучи.

Они стали еще темней.

И приблизились.

Пока Иолай рассматривал каждую из претенденток, заложив одну руку за спину, а другой поглаживая подбородок, Геракл поглядел на начало главной улицы. Стоявшая там маленькая группа людей дудела и ликовала так же бурно, как и те, что занимали трибуны, но за ними он увидел пустую улицу.

Он увидел приближающегося всадника.

Бросив взгляд на небо, он молча произнес простую молитву, прося Деметру и Посейдона о прощении.

Ветер усилился, и он провел рукой по лицу, убирая назад волосы. В то же самое время он поймал взгляд Иолая и строго дал понять, что нужно поторапливаться и что это не единственная задача, которую им еще предстоит сегодня выполнить.

Иолай почти незаметно кивнул и встал спиной к толпе, лицом к нервничающим девушкам.

Он улыбнулся им всем.

Он улыбнулся стоявшей перед ним рыжеволосой красавице, но его улыбка увяла, когда он увидел рядом с этой еще одну рыжеволосую красавицу.

«Близнецы? — подумал Геракл. — Никто нам не говорил, что тут будут близнецы».

Он подошел к Иолаю.

— Ну, — сказал Иолай. — Может, ты посмотришь сам?

— Очень мило, — ответил Геракл, изо всех сил демонстрируя толпе, что никак не может принять решение. Но он и в самом деле не мог. Ни одна из рыжеволосых девушек не дала ему знак, чтобы он смог понять, кто есть кто. Вероятно, Цира очень сомневалась в его плане.

И тогда рыженькая претендентка, стоявшая слева, пробормотала:

— Ради всех богов, поскорей, а то тут очень холодно.

Иолай усмехнулся, и протянул руку ее сестре, стоявшей справа.

Цира ахнула и едва не сделала шаг назад, но Геракл успокоил ее:

— Поздравляю, все будет хорошо.

Она не двигалась несколько мгновений.

— Проклятье, — пробормотала Сана. — Надо было мне немного помолчать.

Иолай все протягивал руку Цире.

Наконец, очень неохотно, Цира взяла ее.

Площадь взорвалась неистовыми воплями и бурным ликованием, все зрители вскочили на ноги и принялись аплодировать, с крыши портика зазвучали трубы. Претенденток, не выбранных в царицы, быстро увели несколько жрецов. Тит вышел вперед, чтобы возложить на голову Циры изысканно изогнутый золотой лист.

Геракл и не подозревал, что шум способен еще усилиться.

Но это произошло.

Потом Иолай, бормоча слова утешения явно перепуганной Цире, величественно спустился вместе с ней вниз по восьми ступеням и провел ее к жертвеннику, стоявшему в середине площади.

Бросив предостерегающий взгляд на Тита, Геракл более медленно последовал за ними, поражаясь бурным приветствиям, которыми жители Фемона одаривали свою новую царицу лета. Не успел он сделать и нескольких шагов, как его почти ослепили бесчисленные цветы и цветочные лепестки, которыми его осыпали все зрители.

«Ладно, — подумал он, спустившись на половину ступеней, — теперь дело за Голиксом, где…»

Его отвлекла сумятица, возникшая на южной стороне площади, и он изо всех сил старался не обнаружить свое огромное облегчение, когда большая белая лошадь протиснулась сквозь толпу и галопом поскакала к ним. На ней восседал всадник, закутанный с головы до ног в черное; в одной руке он держал поводок, другой неистово размахивал над головой.

Толпа погрузилась в удивленное молчание.

Он оказался возле жертвенника как раз в тот момент, когда Иолай протянул Цире руку, чтобы помочь взобраться на него.

Иолай опасливо попятился назад.

Всадник объехал вокруг жертвенника и свободной рукой подхватил Циру и посадил на лошадь перед собой.

«Замечательно, — подумал Геракл, сбегая вниз по ступеням, — только не останавливайся, парень, только не задерживайся. Да поторопись же ты, идиот», — добавил он, увидев, что стражники бегут вслед за ним на площадь.

Голикс словно услышал его приказ.

Он завершил свой лихой объезд вокруг жертвенника, закричал что-то невнятное и поскакал к главной улице. Цира отчаянно вцепилась в гриву лошади.

— Красиво, — произнес Геракл, подходя к Иолаю. — Красиво.

Иолай, изображая из себя оскорбленного судью, согласился.

— Если только он сумеет довести дело до конца.

— Сумеет.

Они обежали вокруг жертвенника, словно пытаясь задержать дерзкого всадника, и остановились, когда лошадь встала.

Голикс снова что-то прокричал.

Лошадь попятилась и взбрыкнула передними ногами.

Зрелище было изумительным.

И тут Голикс выпал из седла.

Никто из зрителей не шелохнулся.

Двигались только стражники. Бряцая оружием и скрипя доспехами, размахивая красными перьями на голове, они окружили Голикса, прежде чем он сумел подняться на ноги. Двое схватили под уздцы лошадь, а один осторожно снял Циру и поставил на землю. К этому времени зрители опомнились и бросились со своих мест вниз, стали перелезать через красные канаты, огораживающие площадь. Их намерения были ясны — отбить всадника у стражей и позаботиться о том, чтобы он никогда не мог больше ездить на лошади, оторвав ему руки и ноги.

Внезапно Иолай стал расставлять стражников в цепочку, и они быстро соединили свое оружие, образовав широкий круг, чтобы сдержать обезумевших горожан. Геракл тем временем поспешил к Голиксу и наклонился над ним.

Парень кротко улыбнулся: