Сравнительное богословие. Книга 3 - Коллектив авторов

Христос принёс в мир религию всеобщего равенства и благополучия, отрицающую любые земные иерархии. И действительно, раннее «христианство» в первые два-три века своего существования, было сперва опробовано на рабах и малоимущих и только после этого были составлены каноны и узаконены церкви и приходы. Будучи изначально религией бесправных и гонимых, оно не только стояло в оппозиции к властям, подвергаясь жестоким гонениям с их стороны, но и не было лишено радикальных элементов, даже революционного пафоса. Пафос этот сводился, прежде всего, к резкому неприятию сложившихся норм жизни.

С огромной силой звучало осуждение Рима, сравненного с «великой блудницей», с новым развратным Вавилоном со всеми его «мерзостями».[173] Революционный пафос раннего «христианства» нашёл своё отражение в акцентировании внимания на двух важнейших сторонах новой религии. Во-первых, на проповеди ею всеобщего равенства. Хотя это было равенство в первую очередь лишь «во грехе», равенство «рабов божиих», даже в этом своём качестве лозунг всеобщего равенства не мог не привлечь к себе внимания. Провозглашение принципа всеобщего равенства в эпоху расцвета Римской империи стоило многого. Во-вторых, на осуждении «богатства» и стяжательства, на подчёркивании всеобщей обязанности трудиться.

Одновременно с этим — в некоторых евангелических текстах оправдывается рабство и рабам внушается повиновение их господам. С началом эпохи библейского христианства начинается эпоха невиданных доныне двойных стандартов преподнесённых от имени праведника Христа (несмотря на то, что Христос учил справедливости): рабам — покорность, «господам» — вседозволенность. Но всё же декларативно было всеобщее равенство (со многими оговорками) впервые объявлено — лучшим.

Идейные первоосновы библейского христианства

Как мы уже говорили, в I веке до н. э. вокруг Иерусалима существовало множество сект (типа ессеев), исповедующих черты аскетизма, самоотречения, благочестия с элементами древних религий с обрядами причащения митраизма и многое другое, включая торжественный акт крещения в качестве символа веры.[174]

Выше мы уже отмечали, во многих древних религиозных системах были культивируемые мифы о смерти и воскресении богов. Такие мифы поддерживались в древних Вавилоне, Месопотамии, Египте и многих других древних государствах-цивилизациях, культуры которых тесно взаимодействовали с иудаизмом и предшествовали последнему. Так в Египте одним из главных был миф об умирающем и воскресающем боге Осирисе и его супруге богине Исиде. Осирис и Исида испытали немалые приключения, связанные с гибелью бога, отмщением его врагам и воскрешением умершего при помощи жены, что символизировало идею плодородия, весеннего возрождения природы.

В более поздних мифах Осирис приобрел также и функции повелителя подземного царства мёртвых, определявшего грехи и заслуги покойников. Этот миф был распространён на Христа, как «спасителя» (повелителя) душ людей после их смерти и искупителя их грехов на Земле.

В митраизме (главной религиозно-культовой составляющей иранского зороастризма) есть культ причащения. Считается, что зороастризм оказал огромное влияние на формирование доктрины некоторых ранних иудейских и «христианских» сект, в частности ессеев с их упором на идеи добра и справедливости. Проблема происхождения библейского христианства не может быть полностью решена без учета влияния со стороны иранских религий. Известно, что культ Митры, распространившийся в восточных провинциях Рима незадолго до начала нашей эры, оказал огромное воздействие на римских легионеров после восточных походов I в. до н. э. Воитель Митра, патрон воинов, отождествлялся в рамках митраизма то с Ахура-Маздой и божеством солнца, то с Юпитером, то с тем мессией-спасителем, который упоминался в эсхатологических пророчествах иудеев. В честь Митры устраивались мистерии, строились ритуальные сооружения — митрейоны, создавались изображения и скульптуры.

Веровавшие в Митру имели обыкновение причащаться хлебом и вином, символизировавшими его тело и кровь. Впоследствии эти ритуалы распространили на Христа, как Господа, чьё тело стала символизировать церковь.

Церковь надолго монополизировала «право» на Истину, приняв на себя через каноны и ритуал причащения роль наместника Христа с ссылками на Евангелие:[175]

От Иоанна 14

6 Иисус сказал ему: Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня.

Ритуал причащения, восходящий к митраизму, был приписан Христу и канонизирован Новым Заветом как закон для послушных «христиан» и считается одним из самых обязательных (выделено жирным нами):

От Матфея 26

26 И когда они ели, Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите: сие есть Тело Мое.

27 И, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все,

28 ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов.

Все эти детали, как и сам культ мессии-спасителя, не оставляют сомнений в том, что митраизм сильно повлиял на некоторые стороны сформированного в первые века новой эры «христианства», а лёгкость, с которой это оказалось возможным, объясняется тем, что зороастризм с его чётко выраженной и понятной толпе доктриной посмертной «справедливости» — влиял и на иудаизм, и на «христианские» секты ещё задолго до того, как в Римской империи широко распространился и стал популярен митраизм.

Иудейские секты были достаточно замкнутыми. Во главе их стояли харизматические лидеры — проповедники, «учителя», осененные «благодатью» «пророки», которые обычно прислушивались к своему «внутреннему голосу», имели «видения», слышали «глас божий» и потому считались имевшими бесспорное право на лидерство. Естественно, что вначале каждый из этих харизматических лидеров руководствовался своим пониманием основ новой «справедливой» религии. А если учесть, что эти лидеры чаще всего были личностями в психическом отношении неуравновешенными, легко возбудимыми (именно такие и считались осененными «благодатью божией»), то несложно понять, что в их проповедях реальные факты прошлого смешивались с основанными на «видениях»[176] фантастическими рассказами. Всё это было более или менее гармонично увязано с мифопоэтическим наследием, с наследием Христа, куда было добавлено «нужное», и постепенно укладывалось, обретая модифицированные формы, в основу «христианской» доктрины — канонов.

Одним из харизматических иудейских «пророков», занимавшихся агитацией за приход Мессии, как можно узнать из Нового Завета, был Иоанн Креститель. Как уже сказано, торжественный акт крещения был известен до прихода Христа и являлся одним из древнейших дохристианских обрядов «язычников» и зороастрийцев.[177] Обратимся к новозаветным свидетельствам о деятельности Иоанна Крестителя (выделения жирным — наши):

От Матфея 3

1 В те дни приходит Иоанн Креститель и проповедует в пустыне Иудейской

2 и говорит: покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное.

3 Ибо он[178] тот, о котором сказал пророк Исаия: глас вопиющего в пустыне: приготовьте путь Господу, прямыми сделайте стези Ему.[179]

4 Сам же Иоанн имел одежду из верблюжьего волоса и пояс кожаный на чреслах своих, а пищею его были акриды и дикий мед.

5 Тогда Иерусалим и вся Иудея и вся окрестность Иорданская выходили к нему

6 и крестились от него в Иордане, исповедуя грехи свои.

От Иоанна 1

19 И вот свидетельство Иоанна, когда Иудеи прислали из Иерусалима священников и левитов спросить его: кто ты?

20 Он объявил, и не отрекся, и объявил, что я не Христос.

21 И спросили его: что же? ты Илия? Он сказал: нет. Пророк? Он отвечал: нет.

22 Сказали ему: кто же ты? чтобы нам дать ответ пославшим нас: что ты скажешь о себе самом?

23 Он сказал: я глас вопиющего в пустыне: исправьте путь Господу, как сказал пророк Исаия.

24 А посланные были из фарисеев;

25 И они спросили его: что же ты крестишь, если ты ни Христос, ни Илия, ни пророк?

26 Иоанн сказал им в ответ: я крещу в воде; но стоит среди вас Некто, Которого вы не знаете.