Посланники магии - Джулия Смит

— Подождите… Вы сказали, «у нас»?

Герцог растерянно оглянулся и внимательно осмотрел лица солдат, надеясь понять по ним, кто конкретно пытается покинуть его. Но замерзшие люди взирали на него сурово и бесстрастно.

— Не беспокойтесь, лорд, с вами останется достаточное количество воинов, — сказал Парр скорее насмешливым, чем успокаивающим тоном. — Я уже разговаривал со своими людьми. Большинство из них готовы отправиться со мной, но я вынужден взять с собой лишь ограниченное количество человек, а именно троих. Если нас будет больше, это может показаться подозрительным.

Герцог нехотя кивнул:

— Согласен.

— Его величество останется нами доволен, лорд Джессингер, — пылко воскликнул Парр. — Что может быть важнее, чем передача убийцы короля Кельвина суду?

Не успел Джессингер выдавить из себя самый незамысловатый ответ, как капитан ударил поводьями и подал сигнал подчиненным спускаться за ним в долину. Воины послушно повиновались, объезжая лорда словно лежащее посреди дороги бревно.

Как отреагирует Дарэк, узнав о самовольных действиях нового капитана? И о решении брата Николаса остаться при дворе Осфонина? Внезапно очнувшись от мыслей, Джессингер пришпорил лошадь и поспешил вслед за остальными, сознавая, что должен сам позаботиться, пока не поздно, о собственном ночлеге.

Через неделю после весеннего равноденствия, накануне отъезда из Ат Луана, Атайя сидела в кабинете Хедрика, заставляя потрескивавшие зеленые огненные ленты выполнять то или иное задание согласно указаниям Хедрика. Учитель предупреждал ее, что к ненавистному ей заклинанию они обязательно вернутся. Она тщетно надеялась, что он позабудет о своем обещании. Но сегодня все происходило совсем не так, как в прошлый раз: не было паники, не было неожиданных транслокаций, и вскоре Атайе показалось, что ей вполне по силам стать настоящим специалистом по части зеленых лент.

— Хорошо, Атайя. Очень хорошо, — сказал Хедрик, удовлетворенно кивая. — Думаю, теперь ты научилась контролировать ситуацию.

Атайя приказала веревкам исчезнуть и с облегчением вздохнула.

— Я ненавижу это заклинание, мастер Хедрик. Теперь я могу спокойно им пользоваться, но буду его всегда ненавидеть.

— Знаю, — понимающим тоном ответил учитель. — Но я просто не имел права отпустить свою талантливую ученицу, не убедившись в том, что она усвоила все мои уроки. Даже если некоторые из них дались ей не так-то просто.

— Отпустить… — пробормотала Атайя, задумчиво глядя на пляшущие в камине языки пламени, и откинулась на спинку кресла-дерева. — Мне до сих пор кажется, что я не совсем готова… Даже после всего того, чему вы меня научили.

Хедрик добродушно усмехнулся.

— Никто никогда не бывает полностью готов к чему бы то ни было, Атайя. Признаюсь честно: чем дольше я живу на свете, тем больше понимаю, что еще очень многого не знаю.

— А я думала, вы знаете абсолютно все, по крайней мере о колдовстве. За исключением, возможно, заклинания транслокации. — Атайя лукаво улыбнулась. — В конце концов, магия — ваша профессия.

— У меня есть собственные теории относительно моих знаний. Я планирую написать несколько очерков для включения в основную программу обучения Школы колдунов. — Его глаза весело заблестели. — Студенты будущих поколений будут проклинать мое имя, зазубривая мои мудрые изречения накануне экзамена.

Хедрик засмеялся, заметив, как лицо Атайи приобрело сочувствующее выражение.

— Кстати, — Хедрик опустил руку в карман мантии, — у меня для тебя кое-что есть. — Он достал нечто округлое, размером с монету, вложил ей в руку и по-отечески похлопал ее по плечу. — Ты это заслужила.

Атайя раскрыла ладонь — там лежала золотая брошь в форме креста, украшенного драгоценными камнями, заключенного в круг. Она уже не раз видела подобные знаки. Эта вещица отличалась особым изяществом, о ее стоимости можно было только догадываться.

— Как красиво, — прошептала Атайя.

— Это символ нашего народа. Четыре вершины креста означают четыре стихии — огонь, воздух, землю и воду, а три камня на каждой из вершин — элементы человеческого существа — тело, разум и душу. Все заключено в круг… Возможно, это образное изображение нескончаемого выполнения задания — заставить все вышеперечисленное работать одновременно в согласии и гармонии…

Атайя покрутила брошь в руках, любуясь переливающимися в свете огня драгоценными камнями.

— Это означает, что обучение позади?

Мастер погрозил ученице пальцем и шутливо нахмурил брови.

— Нет. Когда речь идет о колдовстве, обучение длится бесконечно. — Его лицо вдруг просветлело, и он посмотрел ей в глаза мудрым, спокойным взглядом. — Запомни то, что я тебе скажу, Атайя. Моей главной целью было не просто научить тебя пользоваться заклинаниями, а пробудить в тебе интерес к собственному познанию магии, вечному поиску. Мне хотелось бы, чтобы и ты, тренируя своих учеников, внушила им то же стремление к развитию. Чем больше требуешь от обучаемого, тем больше он готов раскрыть перед тобой свои таланты. Если спрашиваешь с него лишь добросовестное выполнение задания, то только это и получишь в итоге. Когда ожидаешь совершенства, обнаруживаешь в человеке нечто великое, независимо от того, насколько мощными силами он наделен.

Атайя медленно пристегнула брошь к воротнику платья и, выдержав продолжительную паузу, смущенно спросила:

— А я? Я оправдала ваши ожидания, мастер Хедрик?

В первое мгновение, судя по выражению его лица, она подумала, что учитель хочет сказать ей какой-то комплимент, похвалить ее, но, вероятно, он передумал. К ее великому удивлению, вместо этого старик наклонился и поцеловал ее в лоб.

— Да, моя дорогая, оправдала.

Хедрик обхватил ее своими худыми руками и неожиданно крепко обнял.

— Я буду скучать по тебе, Атайя. Ты даже не представляешь, как сильно я буду скучать.

На следующее утро — если это можно назвать утром, ведь до рассвета еще оставалась добрых пара часов, — во дворе было тихо и спокойно, на темном небе мирно поблескивали звезды. Легкий морозец, пропитанный туманным сиянием луны, обволакивал сонную землю. Хотя Атайя старалась ступать осторожно, под ногами хрустел снег, эхом откликаясь в ночной тишине. Находясь в состоянии полудремы, она добрела до конюшни и, уютно закутавшись в толстую шерстяную накидку, прислонилась к дверному косяку. Тут и там велись активные приготовления к поездке. Ей казалось, что все, что происходит вокруг, ее не касается. Хотя ее тело находилось здесь, сознание еще сладко спало, свернувшись калачиком, на мягкой перине, набитой гусиным пухом.