Срочно требуется царь - Светлана Багдерина

— Где? — просигналила ему безмолвно Серафима, подняв и опустив брови несколько раз.

Супруг решительно натянул тетиву, коротко мотнул головой в направлении потревоживших его покой влажных вздохов и проворно стал прокладывать дорогу в мокрых кустах к своей первой добыче.

Только бы не убежал, только бы не убежал, только бы не у…

Кусты и пригорок кончились одновременно и внезапно.

— А-а-а-а!..

— О-о-о-о!!!..

— Ваньша?..

— Разбойники!!!..

— Держи его!!!..

— Он на меня набросился!!!..

— Извините…

— БЕЙ РАЗБОЙНИКА!!!..

— Иван, ты где?! — Серафима бросилась по следам так внезапно и эффектно пропавшего мужа, остальные — за ней.

Оказалось, угрюмые взъерошенные кусты скрывали не только намеченную жертву, но и крутой каменистый обрыв и дорогу.

На которой стоял обоз и лежал под копытами коня и остриями коротких мечей четырех сердитых охранников ее любезный супруг.

От открывшейся перед глазами мизансцены у царевны помутилось в глазах.

— У-у-у-у!.. — закричал кто-то страшно и, по какой-то загадочной причине, ее голосом…

Пришла она в себя оттого, что ее крепко держали несколько пар рук, а кто-то голосом Иванушки уговаривал:

— Не трогай, оставь их, пожалуйста, они не хотели меня убивать, они просто подумали, что я — разбойник!..

Пелена с ясных очей спала, Сенька опустила меч и бегло оглядела поле короткого боя: разрубленные шапки и чужие мечи в дорожной грязи, испуганно присевшие и втянувшие головы в плечи кони, и деревья у противоположной стороны дороги, украшенные гирляндами вцепившихся в далеко не самые нижние ветки бородатых мужиков.

— Ваньша, живой?.. — обеспокоено нашла она глазами перемазанного грязью царевича, вставшего грудью на защиту пленных под одним из деревьев, и с облегчением перевела дух.

— Живой… — пришиблено кивнул непокрытой головой Иван.

— А разбойники все тут? — снова заволновалась Серафима, пересчитывая притихших мужиков на ветках. — А зверь твой где?

— Да это не разбойники, Сеня, это купцы… — Иванушка покрылся пунцовыми пятнами, неопределенно взмахнул все еще сжимающей обломки лука рукой и опустил с убитым видом глаза, жалея, что провалился только до уровня лесной дороги, а не сквозь землю. — Тут… недоразумение такое, понимаешь… Я за зверя их обоз принял… А они меня — за разбойника… И обрыв я не углядел, под ноги их каравану и свалился…

Серафима задумалась, что бы такое сказать по этому поводу, чтобы никого не обидеть, и решила лучше промолчать.

Но заговорил самый толстый бородач на березе, метрах в четырех над их головами.

Может быть, он помалкивал бы еще, но ветка под ним начала угрожающе потрескивать и прогибаться.

— Так нам можно слазить? — пробасил он оскорблено.

Царевна кинула меч в ножны и равнодушно махнула рукой:

— Валяйте… Раз уж вам там так не нравится…

Возчики и охрана перевели дух и медленно поползли к стволам и вниз.

Купцу не пришлось утруждать себя, потому что ветка вдруг и без дальнейших предупреждений обломилась, и он, не успев охнуть, оказался рядом со своим товаром быстрее всех.

Царевич кинулся было поднимать и отряхивать его, но купец раздраженно оттолкнул руку непрошеной помощи и дождался своих.

— Извините, что так вышло… — спотыкался, заглядывая в сердитые лица, Иван. — Я честное слово не видел этого обрыва… И не думал, что здесь, в такой чаще, может быть дорога… И, кстати, разрешите представиться: Иван, из Лукоморья… А это моя супруга… Серафима… и наш проводник из Постола… Мы… охотники… вообще-то…

Старший, все еще обижено косясь на царевну, шмыгнул носом и мрачно буркнул:

— Хверапонт, купец из Хорохорья. Везем хлеб в Сабрумайское княжество.

— Хлеб?!.. — в голос воскликнули охотники.

— Так это вам к нам, с таким товаром! — просиял счастливой улыбкой Бурандук.

— Мы у вас враз всё купим! — поддержал его Иван.

Ни один, даже самый мрачный и обиженный купец не может долго оставаться мрачным и обиженным, если речь идет о прибыли.

— Так у меня ведь зерно — первый сорт, отборное, — цепко прищурился он, обводя заинтересованным взглядом постольцев. — Я дешево за него не возьму.

— А… сколько вы просите? — чувствуя, как из середины груди расползается неприятный холодок, задал вопрос Иванушка.

Купец сообщил.

— Сколько?!.. — вытаращили глаза охотники.

— А я не знал, что зерно может стоить так дорого… — растеряно захлопал светлыми ресницами лукоморец.

— А оно и не стоит, — мило улыбнулась Хверапонту Сенька. — Правда? Оно стоит раза в три дешевле.

— Сколько?!.. — настала очередь таращить заплывшие жиром очи купчине. — Да я лучше его на землю прямо тут вывалю!..

— Прекрасно, мы соберем, — незамедлительно поддержала его намерения царевна.

— Коням скормлю!..

— Вместе с конями, — тут же внесла поправку она.

— Да это же грабеж среди бела дня!!! — торговец оставил попытки пробить крепостную стену совести царевны самодельными фигурами речи и прибег к более простому методу: обратился к Иванушке как к самому слабому звену в делегации и стал давить на жалость. — Да мне за него надо будет уплатить деревенским в два раза больше, чем вы предлагаете!.. А лошади? А возничие? А дорога? А ведь мне еще этим… — чиркнул он неприязненным взглядом по охранникам и, скрепя сердце, опустил напрашивающийся эпитет, — платить!..

— А вы с них за проезд обратно до дома плату возьмите, вот и отработаете свое, — изобретательно посоветовала Серафима.

Купец рассмотрел идею, принял к сведению, но покачал головой:

— Нет. Я лучше к сабрумаям поеду, и чего мой товар стоит, то за него и возьму. И еще больше.

— В два раза? — уступила Серафима.

— Нет, — не уступил купец.

— В полтора?

Купец помотал головой.

— А если подумать?

Он подумал, как и было предложено, и тяжело вздохнул:

— Ладно…

Лица охотников стали расплываться в улыбках.

— …скину сотню…

Улыбки застыли, так и не распустившись. Иван и Серафима переглянулись, пожали плечами и нехотя кивнули: мол, что с тобой делать, уговорил.

— Деньги наличными и сразу, — жадно договорил Хверапонт.

Холод в середине Ивановой груди, исчезнувший было, вспыхнул белым пламенем вновь.

— А… э-э-э… в долг?..

Презрительный взгляд купца пригвоздил его к месту и ненадолго лишил дара речи.

— В обмен на товар? — подхватила выпавшее из рук поверженного супруга знамя международной торговли царевна.

— Какой? — поморщился купчина.

— Н-ну… на мечи… — вспомнила результаты инвентаризации активов государства она.