Любовная история виконта - Джиллиан Хантер

Доминик нетерпеливо мерил шагами спальню Хлои, с нетерпением ожидая ее появления. Он боролся с собой несколько часов, прежде чем решился наконец залезть к ней через окно гардеробной.

Он понимал, как рискует. Эйдриан только руками всплеснет, узнав о его безрассудном поступке. Но Доминик не мог с собой совладать. Он должен ее увидеть. Хоть на несколько минут. Она дает ему силы жить. Не захлебнуться ненавистью.

Вот уже несколько дней Хлоя дразнит его. Он видел, как она стояла в окне, размахивая нижней рубашкой, маня моряка на верную погибель, подобно Цирцее.

Хлоя не шла у него из головы, даже когда он следил за сэром Эдгаром.

Доминик облокотился о подоконник и уставился в темный сад. Куда, черт возьми, она подевалась? По гардеробной были разбросаны чулки, веера, туфли, словно Хлоя наряжалась, собираясь в гости.

На кого, интересно, она хотела произвести впечатление?

Почти два часа прошло с тех пор, как он услышал грохот колес их кареты по подъездной дороге. Доминик спрятался за дверью и ждал, пока Хлоя поднимется к себе, но что-то или кто-то удерживал ее внизу.

Он был вне себя от того, что не знал, где она и чем занята. Он видел, как сэр Эдгар вечером выезжал из Стрэтфилд-Холла. Уж не с его ли дядей Хлоя сидит сейчас в гостиной? Он не видел, чтобы кто-то ехал по дороге от его поместья сюда, однако поздний визитер мог прибыть и после того, как Доминик вскарабкался по дереву и засел в покоях Хлои. Жаль, не догадался заглянуть в конюшню! Но его мысли были полностью заняты Хлоей.

Арес поднял голову, посмотрел на окно и заворчал. Это было своего рода предостережением.

Доминик задернул занавеску и отпрянул от окна, нахмурился: он узнал светловолосого юнца, появившегося под окном.

– О Боже! Опять он, – проговорил Доминик с отвращением.

– Хлоя! – тихонько позвал Джастин, стараясь, чтобы голос его звучал как можно обольстительнее. – Не прячься от меня, кокетка! Я же видел, как твоя изящная фигурка мелькнула за занавеской!

– Ну, если ты увидел тут изящную фигурку, кретин, – буркнул Доминик себе под нос, – то тебе пора обзавестись хорошими очками.

– Хлоя, нечего изображать из себя скромницу. Что-то ты не скромничала, когда я кормил тебя за ужином пирожным.

Доминик фыркнул. Так вот где она провела вечер – дома у этого дурака, который кормил ее пирожным с ложечки. Доминик скрестил руки на груди и уставился в окно, туда, где полуночный воздыхатель продолжал вести свой односторонний разговор, впрочем, небезынтересный для Доминика.

– Я не уйду, пока ты не поговоришь со мной, Хлоя! – Джастин перешел на громкий шепот. – Я должен быть уверен, что ты не обиделась на меня за то, что в передней я сорвал с твоих губ поцелуй. Мне показалось, тебе понравилось. Всем барышням в Чизлбери нравится со мной целоваться.

Так они целовались в передней? Доминик сжал челюсти. Глазам его представилась Хлоя в объятиях этого чизлберийского Лотарио. Видимо, во всей деревне только Доминик не считает Хлою и Джастина прекрасной парой. А учитывая, что Доминика считают мертвым, вряд ли ему позволят высказать свое мнение.

Поддавшись внезапному порыву, он припал к занавеске и, возвысив свой голос до переливчатого сопрано, запищал в окно:

– Иди домой, к маме, Джастин. Я наобщалась сегодня с тобой досыта.

Джастин в недоумении захлопал глазами:

– Господи, что с твоим голосом, Хлоя? Ты не заболела? Заразиться от тебя нельзя?

– Да. Да. Я заболела, дорогой мой, – проверещал Доминик. – У меня заразная болезнь.

– Когда я тебя целовал, ты была здорова, как лошадь. Ну дай взглянуть на тебя хоть одним глазком на прощание.

– Нет, нет, Джастин! Я уже в ночной рубашке. Это неприлично.

Джастин прижал руку к сердцу:

– Клянусь, я не уйду, пока не взгляну на тебя. – Тут он сделал паузу и расплылся в улыбке. – Памела говорила, что у тебя в сундуке хранятся очень интересные предметы туалета!

Доминик скрипнул зубами.

– Если сейчас кто-нибудь выглянет во двор, ты вообще больше ничего не увидишь. Уж поверь мне.

Джастин топнул ногой в притворном гневе.

– Тогда я подниму шум и буду орать, пока ты не выйдешь. Твоя тетя мне симпатизирует.

– А я – нет, – прошептал Доминик себе под нос.

Подобное соперничество просто оскорбительно. Неужели Хлоя считает этого назойливого ребенка привлекательным? Неужели она целовалась с этим дураком?

– Ну что, Хлоя? Покажись! Я хоть одним глазком взгляну на тебя, чтобы слаще спалось.

– Ну черт с тобой! – прошипел Доминик, выхватил из сундука какой-то чепец с оборками, нахлобучил на самый лоб, накинул на широкие плечи розовую шаль.

– Я жду, Хлоя, – капризным тоном напомнил Джастин.

Доминик изобразил на лице самую что ни на есть злобную ухмылку и, как черепаха из панциря, высунул голову меж занавесок и тут же втянул ее обратно.

– Ну вот. Теперь доволен?

– Так не честно, Хлоя. Я ничего и не увидел: мелькнуло что-то розовое, и все.

– Доброй ночи, Джастин, – буркнул Доминик, резко задернув занавески.

Он стянул чепец, снял шаль. В коридоре послышались легкие шаги.

И тут Доминик вдруг потерял всякую уверенность в себе. Обрадуется ли Хлоя его приходу? Не испугает ли ее его безумная страсть? Эта страсть и его самого пугает. Что он может ей обещать, если у него самого пока нет будущего? Он даже не может ухаживать за ней, как положено. Может лишь вовлечь ее в беду.

Как только Хлоя открыла дверь, по спине у нее побежал холодок. Кто-то есть в комнате. Не Девон – Девон остался внизу с дядей. Не собака – хотя собака здесь, она спит у ее постели. Сердце забилось от сладкого предвкушения. Она не вынесет, если ее снова постигнет разочарование.

– Добрый вечер, Хлоя, – донесся из гардеробной знакомый глубокий голос.

Хлоя помедлила с ответом, делая вид, будто поплотнее закрывает дверь. Ведь она обещала себе послать его ко всем чертям, если увидит снова. Сколько дней она жила ожиданием и тревожилась, как он там. А он, судя по голосу, живехонек-здоровехонек, скотина такая!

В ней боролись самые противоречивые чувства. Хотелось выбранить его хорошенько. Броситься ему в объятия. Потребовать, чтобы он объяснил, с чего ему вздумалось снова забраться к ней в окно, и где он шлялся все то время, пока она с ума сходила от тревоги.

Однако у Хлои едва хватило сил на то, чтобы сохранять самообладание. Он жив! Он здесь!

– Как мило с вашей стороны заглянуть ко мне, лорд Стрэтфилд.

Он улыбнулся:

– Как мило, что вы позволили мне эту вольность.

– Я не позволяла…

Но она позволила! Какой смысл притворяться? Она столько дней умирала от желания получить хотя бы весточку от этого мерзавца. Хлоя скинула туфли, задвинула их ногой под кровать. Не забыла ли она спрятать дневник? Нет, дневник надежно спрятан. А то этому типу и так слишком много известно о ней. Леди имеет право на свои секреты. Тем более от таких, как этот тип.