Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Пусть ученые мало интересовались политикой, каждый знал, что на них устремлены сейчас взгляды всего человечества. Четыре месяца назад Советский Союз поразил мир, запустив в космос первый искусственный спутник Земли. Для всех стран, где еще шла борьба капитализма с коммунизмом, от Италии до Индии, от Латинской Америки до Африки и Индокитая, смысл этого был очевиден: коммунистическая наука неоспоримо лучшая! А два месяца спустя Советы запустили второй спутник, с собакой на борту.

Американцы были в ужасе. Сегодня собака — а завтра человек?!

Президент Эйзенхауэр пообещал отправить на орбиту первый американский спутник еще до конца года. В первую пятницу декабря, в 11.45, на глазах у мировой прессы ВМС США запустили ракету «Авангард». Ракета оторвалась от земли на несколько футов и взорвалась в воздухе, засыпав бетон раскаленными осколками. «У них СПУТНИК — у нас ШЛЁПНИК!» — так охарактеризовала провал одна известная газета.

«Юпитер-Си» был для Америки последней надеждой. Если провалится и этот запуск, Соединенным Штатам придется выйти из космической гонки. И вопли коммунистической пропаганды станут тогда лишь самой меньшей из неприятностей. США придется перестраивать свою космическую отрасль; а это означает, что СССР окончательно обгонит американцев и надолго станет безраздельным хозяином космического пространства.

Судьба всего мира, думала Элспет, зависит от одной-единственной ракеты.

На пусковую площадку запрещалось въезжать машинам, кроме случаев крайней необходимости, — например, запрет не распространялся на грузовики с топливом. Поэтому Элспет оставила джип возле блокгауза и двинулась к башне пешком, вдоль кабеля, соединяющего командный пункт с пусковым. С задней стороны башни имелась длинная пристройка, наскоро собранная из стальных листов и выкрашенная все в тот же ядовито-оранжевый цвет. Элспет толкнула металлическую дверь и вошла.

Гарри Лейн, начальник сервисной башни, сидел в вертящемся кресле, сдвинув шляпу на затылок и водрузив ноги в тяжелых ботинках на стол, и изучал какой-то чертеж.

— Привет, Гарри! — весело поздоровалась Элспет.

Тот лишь что-то буркнул в ответ. Гарри Лейн считал, что женщинам на пусковой площадке не место, и не видел нужды это скрывать.

Элспет молча положила график на стальной стол и вышла. Теперь путь ее лежал в блокгауз — приземистое белое здание с толстыми зелеными стеклами в окнах-бойницах. Взрывостойкие двери были открыты, так что она вошла. Блокгауз состоял из трех помещений: машинного зала, протянувшегося на всю его длину, и двух комнат для персонала, соответствующих двум пусковым площадкам — А слева и Б справа. Элспет вошла в комнату для персонала Б.

Яркий солнечный свет, сочащийся сквозь зеленое стекло, придавал комнате вид аквариума. Перед окнами сидели за приборными досками ученые, все в рубашках с коротким рукавом. Словно в униформе, подумала Элспет. На голове у каждого были наушники и микрофон — связь с пусковой площадкой. Подняв глаза от приборной панели, каждый мог увидеть ракету в окно; а на случай, если этого окажется недостаточно, изображение выводилось на цветные телевизионные экраны над головами. У задней стены комнаты стоял вплотную друг к другу ряд самописцев, фиксирующих температуру, напряжение, давление в системе подачи топлива. В дальнем углу на табло отражался вес ракеты. В комнате царила напряженная сосредоточенность: ученые не разговаривали друг с другом, лишь бормотали что-то в микрофоны и работали за своими пультами, то подкручивая ручки, то щелкая выключателями, постоянно сверяясь с показателями на счетчиках и циферблатах. Вверху на больших часах шел обратный отсчет минут, оставшихся до старта: на глазах у Элспет цифра 600 со щелчком сменилась на 599.

Элспет положила расписание на стол и вышла из здания. По дороге к ангару мысли вновь обратились к Люку, и она подумала, что теперь у нее есть уважительная причина позвонить Энтони. Расскажет ему о струйном течении, а потом задаст вопрос.

Эта мысль ее приободрила: она торопливо вошла в ангар и поднялась по лестнице к себе на второй этаж. Набрала прямой номер Энтони. Он снял трубку после первого звонка.

— Сильные ветры в стратосфере, — сообщила Элспет. — Может случиться, что запуск отложат до завтра.

— Я и не знал, что так высоко тоже дует ветер!

— Его называют струйным течением. Пока еще ничего не решено, в пять часов будет новый прогноз погоды и совещание по результатам. Как Люк?

— Сообщи мне, что решили на совещании, хорошо?

— Конечно. А как Люк?

— Вот с Люком, боюсь, у нас проблема.

Сердце ее пропустило такт.

— Какая?

— Мы его упустили.

Элспет похолодела.

— Что?!

— Ему удалось уйти от моих людей.

— Боже правый! — проговорила Элспет. — Вот теперь мы точно в беде.

1941

В Бостон Люк вернулся на рассвете. Припарковал старенький «Форд», проскользнул в общежитие Кембриджа через заднюю дверь и взбежал по лестнице к себе в спальню. Энтони спал сном младенца. Люк торопливо умылся и в трусах и майке рухнул на постель.

И, кажется, уже секунду спустя Энтони тормошил его, приговаривая:

— Давай просыпайся!

Люк с трудом разлепил глаза. Сразу обдала холодом мысль: случилось что-то плохое. Но что, он не помнил.

— Который час? — пробормотал он.

— Уже час дня, и внизу тебя ждет Элспет.

Упоминание имени Элспет пробудило память: сразу, в мельчайших подробностях, вспомнилось все, что произошло вчера. Так вот что за беда с ним стряслась! Он ее больше не любит.

— О Боже!

— Давай-ка одевайся и иди вниз, не заставляй даму ждать.

Да. Он больше не любит Элспет, потому что влюбился в Билли Джозефсон, девушку своего лучшего друга. И принес несчастье всем четверым. Что же