Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

он метил, на её сына; вот из-за чего Пелл вернулся. Её умница Гилльям, её крошка сын, её милое прекрасное дитя; и теперь его хотел забрать Пелл, забрать и окрутить, извратить, превратив в незнакомца. В невесть знает кого. План сложился сам собой, так у неоперившегося птенца вдруг вырастают крылья.

— Я встану и соберусь уходить пораньше, чтобы успеть вернуться домой вовремя и позаботиться об утрешней рутине, — сказала она.

И заберу с собой Гилльяма перед уходом.

Пелл всегда был мастак подрыхнуть покрепче да подольше. Завтра, прежде чем рассветёт, она ускользнёт подальше отсюда. Идти придётся длинной дорогой; поутру случится прилив, да и тяжёлая, стельная корова не сможет спуститься той стороной скалы, где к берегу прядётся извилистая тропа. К тому времени, когда Пелл прочухается ото сна и наконец задастся мыслью, а где это они с ребёнком прохлаждаются, Розмари и Гилльям уже оставят позади коттедж, и корову, и Хилию, — и двинутся своей дорогой. Если же Пелл вздумает искать, то первым делом побежит допытываться Бена. Она сильно сомневалась, что он на деле будет из кожи вон лезть, лишь бы доискаться их и вернуть обратно. Нет, он преспокойно останется дожидаться здесь, рассчитывая, что рано или поздно, но Розмари сама приползёт домой, покорно съёжившись. Как бы не так. Нет, ни за что она не вернётся к нему. Лучше уж оставит позади всё это, и Пелла, и нажитое добро, — и убежит. Далеко-далеко.

Розмари старалась гнать подальше озабоченные мысли: а что дальше? Что случится дальше? Разумеется, он убьёт всех её кур, по одной, и сожрёт. Тут уже ничего не поделаешь. Сад, знала она, порастёт сорняками и скроется из виду, зачахнув без должного ухода. Лишь одно пробуждало тревогу, одно живое существо… Беспокойство цепкими коготками впилось в сердце, заставляя биться сильнее, когда до женщины дошло, что Мармелад не вышел поприветствовать её, стоило вернуться со стирки. Она и вовсе давно уже не примечала кота.

— Как странно. Что-то я кота нигде не видела, — заговорила вслух. Сердце с громким стуком болезненно ухнуло вглубь живота.

Пелл одарил женщину косым взглядом.

— И я тоже. Но, даю слово, увижу хоть раз, убью на месте.

— Убей его, — повторил вслед за отцом Гилльям, не разбирая смысла сказанного. Он затряс кончиком петушиного пера у самого подбородка и снова захихикал.

— Так то верно, Уилли, — подтвердил его отец и, перегнувшись через кровать, защекотал малыша. Гилльям задёргался, извиваясь всем телом, громко, но с удовольствием, вопя. Всё, на что хватило Розмари, держать себя в руках, не позволяя промчаться через комнату к кровати, схватить своё дитя и спасаться бегством, исчезнув с глаз долой. На одно мимолётное мгновение эти двое являли собой поразительное сходство: жёстко скалящий зубы мужчина — и ребёнок, порывисто дёргающийся из стороны в сторону, то и дело громко визжа от смеха и стремясь сбежать от отцовской щекотки. На один долгий миг, на одну остановку бешено стучащего сердца, любовь Розмари к сыну иссякла… — нет, только не тогда, когда он до боли всем своим видом напоминал Пелла. Она резко отвернулась от них обоих, не в силах боле сносить это зрелище.

Завтра она сбежит. Завтра. Прежде, чем всё обернётся ещё хуже.

Есть вещи, от которых ты не можешь сбежать. С ними надо бороться — и разделываться.

Розмари не была уверена, откуда пришла к ней эта мысль, но что-то, не звук, не движение, заставило перевести взгляд вверх, к густящейся под стропилами блеклой темени. В тенях ярко поблескивала пара кошачьих глаз. Только не вниз! — мысленно взмолилась она, делая вид, что копошится туда-сюда по дому, собирая отбросы, — и, присовокупив к тем кучку костей с куриной тушки, оттащила заваль на улицу. Дойдя до края двора, выбросила остатки близ мусорной кучи. За долю вдоха Мармелад оказался рядом. Намотав два круга вокруг лодыжек женщины, урча как буря, кот обосновался у ног, с хрустом разгрызая косточки. Розмари присела рядом в подступающих сумерках.

— Мне надо уходить, Марми. И тебе тоже. Хотела бы я сказать на прощание: беги к дому Хилии и поселись там. Она даст тебе приют.

Кот приостановил хруст и уставился на Розмари, буравя глазами. Я живу здесь, казалось, говорил его взгляд.

— Как и я, — проговорила она; поток внезапно подступивших слёз прихватил за горло. — Но мне нельзя оставаться здесь дольше. Пелл слишком многое собирается поменять. Убить моих кур. И превратить Гилльяма в кого-то с именем Уилл, кого-то вроде него самого. И сделать со мной… из меня… что-то. — Ей не хватало слов объяснить, в кого она начинала превращаться. В нечто слепо повинующееся командам Пелла, подчищающее за ним углы и покорно подставляющее тело под его нужды, — никогда не смея поднять голос и заговорить ни о пользуемых им вещах, что принадлежат ей, ни о любой из сотни болезненно ранящих манер. — Я не желаю стать такой. Оттого и оставаться не могу боле здесь.

Мармелад раскатисто заурчал.

— Я не могу защищать свою территорию подобно тебе. Не без риска попасть ему под руку. А причини он мне серьёзный вред, или вовсе убей, то кто защитит тогда Гилльяма от него? Даже останься я здесь и сражайся ежечасно с Пеллом, он не оставит попыток изменить Гилльяма на свой лад, чего я не хочу. У меня нет выбора, кот. Мне надо сбежать.

— Рози! Рози, где ты? — Голос Пелла звучал больше раздражённым, чем обеспокоенным её отсутствием. Розмари мигом шикнула на кота, заставляя того испуганно шарахнуться, умчавшись в темноту. Утерев лицо фартуком, она прошлась до задов коровника.

— Я проверяла корову, — солгала мужчине. — Мне и вправду лучше взять её завтра до Бена.

— Да знаю я, ты уже говорила. — Пелл был нетерпелив и раздражён. — Вернись в дом. Я не могу отыскать монет.

Сердце в груди пошатнулось. Деньги. О чём это он завёл речь? Потом вдруг поняла. Её деньги. С уходом Пелла они истратили последние из его на рыбу и картофель. Каждый медный пенс в полотняном кульке за коробом с щепой для розжига, был её, заработанный тяжким трудом, по крохам за раз. Не то, что бы там было так уж много. Но он заберёт всё. Она знала это. Розмари вспомнились крупицы серебра, заработанные сегодня. По крайней мере, хоть те были пока что завязаны в карман передника. И уж об этом он по-любому не мог догадываться. Женщина медленно двинулась обратно к коттеджу, споря сама с собой. Пелл мог предполагать, что у неё водятся кой-какие деньги. И покажи она хоть раз