"Фантастика 2023-181". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ахманов Михаил Сергеевич

Все они, не исключая девушек, глядели на него с жадным любопытством, и он, решив не томить соплеменников, повел речь о том, что случилось в Федерации за два последних года. Конечно, то были вести о войне, о прорыве дроми у Бетельгейзе, о битве в системе Альфы Серпа, о пограничных колониях, которые пришлось эвакуировать, о новых флотах и сверхмощных рейдерах, заложенных в Поясе Астероидов, и о том, что лоона эо, через сервов, своих дипломатов и посланников, обещали любую разумную помощь, кроме поставок оружия. Лоона эо, древнее мудрое племя, были миролюбивы, торговали со всей обитаемой Галактикой, но оружие не продавали никому — должно быть, уверились, что младшие расы сами дойдут до всяких смертоносных штук и помогать им в этом не надо. Зато они прекратили вербовку наемников и согласились разорвать контракты со всеми кадровыми офицерами, служившими в Патруле.

Еще он рассказывал о спорах в парламенте Федерации и группе Анта Петерса, стоявшей за переговоры с дроми и посредничество в них лоона эо. Каким-то чудом группа вошла в контакт с одной из триб, то ли воинской, то ли вершившей политику в империи зеленокожих, и сорок человек отправились на безоружном лайнере к условленному месту встречи, но зонг-эр-зонг — или, поземному, Патриарх другого клана — этот корабль расстрелял. Петерс и часть его сторонников погибли, остальные сдали мандаты, и оппозиции пришел конец. Правда, были еще ксенологи, специалисты по негуманоидным культурам, предупреждавшие, что эта война будет не похожа на другие. В земных понятиях войны кончались победой или поражением, а также мирным договором, по никакой договор, как утверждали ксенологи, не остановит экспансию дроми, ибо основа ее — физиология размножения. Отсюда следовал элементарный вывод: зеленокожих нельзя победить, можно только уничтожить. Но дроми в Галактике было впятеро больше, чем землян и всех гуманоидов известных рас, их популяция приближалась к четыремстам миллиардам — не считая, разумеется, существ на стадии халлаха. Полное уничтожение дроми воистину стало бы космическим деянием, и такой масштабный геноцид страшил земных политиков.

— Вот, значит, как, — выслушав Марка, произнес дядюшка Педро, смуглый коренастый галисиец, тхар во втором поколении. — Или мы их, или они нас… Невеселая перспектива!

— Хуже некуда, — согласился Пьер Граве, потомок выходцев из Нанта. Французских семей на Тхаре было немного, в основном этот мир заселялся русскими и испанцами. Хотя попадались и другие колонисты, из Скандинавии, Кореи и Монголии. Пьер был синеглазым, белокурым и худым — впрочем, все они выглядели тощими, недокормленными, особенно близнецы.

— А что же Флот? — спросил Пьер, уставившись на Марка требовательным взглядом. — Где наш славный и могучий Флот?

— Я уже здесь, — ответил Марк и отдал салют.

— Это хорошо. Но я имел в виду не тебя персонально, а десяток крейсеров и корпус десантников. Где был Флот, когда нас убивали? И что он делает сейчас?

Марк уставился в пол.

— Не думай, что о Тхаре позабыли… о Тхаре, Рооне, Эзате… Нет, это не так! Пусть не десять крейсеров, но один ведь все-таки пришел… — и погиб, добавил он про себя. Потом поднял глаза на Пьера. — Флот сражается на границах сектора, сдерживая превосходящие силы дроми. У них гораздо больше кораблей, и пока в строй не войдут новые рейдеры, крупномасштабные операции невозможны.

Пьер вытащил игломет, почесал стволом макушку и повторил:

— Невозможны… Адмирал Вальдес тоже так думает?

— Я всего лишь лейтенант, — отозвался Марк. — Мысли адмиралов лейтенантам недоступны.

— Даже если адмирал — твой отец?

Но этот вопрос остался без ответа.

Адмирал Вальдес тоже бы ничего не ответил — за неимением времени. Стиснутый боевым коконом, он словно парил в пустоте, в восемнадцати астрономических единицах от солнца Новой Эллады, обозревая рой огромных каменных глыб. Он не нуждался в экранах, радарах и локаторах; в моменты высшего напряжения сил ему удавалось видеть — или, возможно, как-то иначе ощущать — то, что было недоступно человеку рода хомо сапиенс. На войне этот странный дар делал его блестящим тактиком, а склонность к логическому мышлению и опыт множества схваток — незаурядным стратегом.

Удачно, что в этой системе тоже есть пояс астероидов, размышлял он. В пустом пространстве, где три атома на кубометр, не укроешься, там все, как на ладони; любой маневр можно заметить, просчитать и упредить. Пустота лишает сражение внезапности, а это решающий фактор, если у врага больше кораблей. Зато дроми — противник неповоротливый и предсказуемый… Пожалуй, он успеет распылить их дредноуты первым же залпом — в крайнем случае, вторым.

Семь крейсеров его флотилии и двадцать два фрегата прятались среди гигантских скал, обломков неведомой планеты, погибшей в незапамятные времена. Как и в Солнечной системе, астероидный пояс здесь не был сплошным, а состоял из нескольких плотных роев, тщательно изученных и занесенных со всеми элементами движения в память АНК. В рое Бальдр с самыми крупными астероидами располагались база Седьмой флотилии, склады оружия и снаряжения и транспортные суда; остальные четыре роя, Один, Фрейя, Тор и Локи[117], оборудованные наблюдательными постами, позволяли засечь любой корабль, что появлялся из Лимба. Рои прикрывали внутрисистемное пространство с двумя планетами, Новой Элладой и Пелопоннесом. Оба мира были населены, и вывезти миллионы колонистов не представлялось возможным. Что до Пелопоннеса, мира скалистого и холодного, то он для дроми не подходил, а вот Эллада, теплая и зеленая, с большим количеством воды, напоминала Файтарлу-Ата, материнскую планету зеленокожих и нынешнюю их метрополию. Неудивительно, что они считали, будто Одаривший Мыслью предназначил этот мир для них, для молоди- халлаха, синн-ко и прочих каст их биологической иерархии. Адмирал Вальдес, знавший о дроми не меньше любого ксенолога, мог их понять, но понимание и согласие — разные вещи.

С какой бы стороны ни намечалась атака, он успевал перебросить флотилию в ближайший к дроми рой Сейчас он поджидал их в сгущении Фрейя, ориентированном в данный момент на северный полюс Галактики. Противник двигался плотным строем, шестнадцать больших кораблей и около сотни малых. У дроми эти боевые аппараты так и назывались: сидура — большой, халлаха — малый, но в Патруле, где в юности служил Вальдес, более крупные корабли, имевшие несколько башен с метателями плазмы, прозвали дредноутами, а малые, угловатых очертаний — корытами или лоханками.

Шестнадцать дредноутов, сотня лоханок… Дредноуты он накроет аннигиляторами крейсеров и девяти фрегатов, остальные тринадцать охватят малые суда и после первого залпа сбросят истребители… В пространстве, открывшемся перед Вальдесом, уже перемещались корабли, но это была иллюзия — он всего лишь просчитывал, откуда нанести удар и как расставить наличные силы. Здесь имелись определенные тонкости, ибо аннигилятор, самое мощное оружие его крейсеров и фрегатов, был устройством громоздким, намертво соединенным с корпусом, и выстрел требовал должной ориентации всего корабля. Поговаривали, что новые рейдеры класса «Паллада», заложенные в Солнечной системе, будут иметь по два эмиттера антиматерии, с приводами прицела. Еще толковали о новом оружии, молекулярном дисперсоре, якобы похищенном Секретной службой Флота у лоона эо; этот дисперсор будто бы уже испытали и даже запустили в производство. Адмирал относился к этим слухам скептически; в бою он привык обходиться тем, что есть под руками.

Выйдя из транса, Вальдес осмотрел огромную рубку флагмана «Урал», отметил, что люди работают спокойно, задержался взглядом на фигурке жены, запрятанной в прозрачный кокон АНК, и произнес:

— Внимание, красная тревога! Готовность к бою через сорок минут. Все крейсера и фрегаты с первого по девятый остаются на своих местах. Остальным кораблям передислоцироваться на периферию роя и быть готовыми к охвату вражеской группировки.