Янтарный меч 1-4 - Ян Фэй

О чем? – Брэндель был не вполне уверен, о чем речь, но тут увидел, что волшебник достает картину из своей поясной сумки с магическими предметами.

Марша Всевышняя, портрет Блистательной Темной Принцессы! – выкрикнула Амандина, побросав все документы, но тут же подозрительно переспросила, – подделка что ли?

Судя по плутовству ее господина, да и Сиэля тоже, с них вполне сталось бы, но Брэндель покачал головой.

Настоящий, – последовал ответ, – это из крепости Риэдон.

На самом деле, он его выкрал, не вполне понимая тогда, зачем это делает, да и дельце вышло рисковое. Зато сейчас, оказывается, то решение было гениальным.

На портрете была изображена Ламона Блистательная, принцесса темных эльфов, и известен он был повсеместно, но не настолько, чтобы лишить их возможности продать его за несколько миллионов. Сумма не казалась Брэнделю сверхъестественной, но все же вполне могла решить их непосредственные проблемы.

Брэндель сразу же подумал об Ампер Сеале: рынка для такой ценности в Фюрбухе явно не было.

«Мне нужен кто-то, чтобы отправиться в Ампер Сеале: там полно возможностей для продажи, и при этом есть и рисковые инвесторы, готовые поставить состояние на любые игры, в том числе и политические. К тому же пора было выстраивать отношения с торговой столицей и местным правителем: со дня на день грядет гражданская война, и без Ампер Сеале нам не обойтись».

И уверенно улыбнулся: план начал выстраиваться.

Том 3. Глава 36

Янтарный меч – том 3 глава 36

Глава 36 – Княжна-монашка

Принцесса

Ампер Сеале? – переспросила Магадал, сидя на стуле с высокой спинкой, шокированно оглядывая близкую подругу, принцессу Гриффин. Та сидела напротив на точно таком же, словно ожившая статуэтка с мягко ниспадавшими на платье серебряными волосами.

Серебряные глаза наполовину эльфийки, наполненные терпением и милосердием, делали ее кроткой и мечтательной на вид, но о сильном характере принцессы и ее способности указать зарвавшемуся наглецу на его место в дворянских кругах были наслышаны все.

Принцесса была вооружена: на поясе висел короткий меч с серебристой рукоятью, украшенной изумрудами и руническим орнаментом. Оружие казалось декоративным, не более чем игрушкой, но Магадал была полностью уверена в ее способности с легкостью одолеть в бою взрослого воина, и скорее всего, далеко не одного.

Гриффин славили как исключительного бойца и фехтовальщика, и даже не все посвященные в рыцари королевского двора могли сравниться с ней по силе.

Магадал сложила руки на коленях и села поэлегантнее. Она и сама была знатной дамой, княжной из династии Мантикоры, а с принцессой Гриффин они дружили с самого детства.

Магадал слегка завидовала подруге: настолько естественна та была в своей уверенности, каждым действием показывая, что отвечает за любой поступок и слово.

Подавляемая строгим дворянским воспитанием, Магадал по сравнению с ней выросла мягче характером. Несмотря на широкий кругозор и прекрасное образование, для незнакомцев она оставалась тихой благородной дамой, образцом послушной дочери аристократа.

Правда, восхваления за эти качества вовсе бы ее не порадовали: в душе она стремилась к свободе, пускай не совсем понимая, что это такое. С другой стороны, присущие девушке ответственность и чувство долга подсказывали, что в итоге придется смириться с судьбой и принять неизбежную судьбу дочери знатного семейства. Мантикора была всего лишь небольшим герцогством на севере Ауина, так что вся ее жизнь была расписана с самого рождения.

Почему ты хочешь, чтобы я отправилась в Ампер Сеале, это из-за войны?

Принцесса кивнула.

Внезапно снаружи раздались приветственный рев и ободряющие крики: рыцари устроили импровизированный турнир во внутреннем дворике. Впрочем, вопли быстро стихли, почти не помешав беседе.

Ситуация настолько обострилась? – понизила голос Магадал.

А ты как думаешь? Старший брат сделал ход намного быстрее, чем я думала, и многие герцоги уже к нему присоединились: у них уже коалиция и собственная армия. Пусть старый лис Аррек еще колеблется, но думаю, и он скоро примет решение, – неторопливо и задумчиво проговорила Гриффин, словно это все к ней и не относилось вовсе.

Можно что-то изменить?

Все не так просто: Аррек амбициозен, и он обязательно выберет сторону – или моего любимого братца, или нашу, – на мгновение задумавшись, Гриффин продолжила, – я, в принципе, не имею ничего против брака с ним, но боюсь, что это причинит боль младшему брату, а Харуце…

Магадал не стала продолжать, и просто молча поглядела на подругу, понимая, что младший принц сам по себе не выстоит под натиском проблем.

В отличие от Гриффин, ярчайшей звезды Ауина.

По правде говоря, сейчас меня больше беспокоит граф Ранднер, – продолжила принцесса, – да, тучи Аррека собираются на севере, но может статься, что ветер подует в правильном направлении, и он станет нам не врагом, а то и вовсе союзником. Зато граф может ударить в спину.

В карих глазах Магадал пронеслась вспышка изумления. Она сбивчиво ответила:

Я кое-что слышала недавно, возможно, тебя заинтересует…

Продолжай.

Наклонившись поближе, она заговорила полушепотом:

Получено письмо, зачарованное, от друга с территории Ранднера. У графа, похоже, неприятности, на его землях восстание. Думаю, у него нет времени на беспокойство о чем-то за границей.

От друга из Собора получила? – мрачно уточнила Гриффин.

Магадал слегка кивнула.

Принцесса поподробнее вгляделась в лицо подруги: пускай в жилах той не было ни капли эльфийской крови, девушка не уступала красотой ей самой. Красота эта была другой – мягче и теплее – светлые локоны словно ловили солнечный свет, окружая ее золотым сиянием. Магадал за ее спиной прозвали «Хмурящимся ангелом» за серьезность, но сегодняшний ее облик, смягчившийся и безмятежный, разительно отличался от ее строгого облика на людях. Гриффин не могла не поразиться сходству с одной королевой из старой легенды, которую описывали точно так же, и говорилось в ней о том, как та влюбляла в себя всех ее увидевших. Правда, история эта закончилась печально, так что принцесса нахмурилась на мгновение, после чего отбросила случайную мысль и вернулась в реальность.

Магадал была весьма религиозна и поддерживала крепкие связи с Собором Священного огня, даже дружила с несколькими епископами лично, за что получила среди дворян еще одно прозвище, «Княжна-монашка».

Даже первосвященник Собора высоко ценил и восхвалял ее за силу веры. Столь незапятнанная репутация позволила ей сравнительно легко самостоятельно отбыть с принцессой в это путешествие, как и в многие другие до него, несмотря на красоту и юный возраст.

В выборе между светскостью и верой дворяне склонялось к