Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

он оказался не один. Рядом, прямо за забором, он увидел молодую женщину — грубо размалеванную крашеную блондинку, в расстегнутом пальто поверх легкого платья, вечерних туфлях на каблуках и порванных чулках. Она торопливо поправляла чулки. Люк догадался, что это проститутка — и, должно быть, она только что обслужила толстяка-полицейского.

Полицейский шагнул следом и пнул его ногой.

— Господи, Сид, — послышался рядом голос проститутки, — что он тебе сделал? Плюнул на тротуар? Оставь беднягу в покое!

— Я его научу уважать закон и порядок! — прорычал полицейский.

Краем глаза Люк заметил, что коп вытаскивает свою дубинку. Он откатился в сторону — но недостаточно быстро: удар пришелся по левому плечу, и рука сразу онемела. Полицейский занес дубинку еще раз.

В этот миг в мозгу у Люка что-то щелкнуло.

Вместо того чтобы снова ускользнуть от удара, он сгруппировался и бросился копу под ноги. Из-за неустойчивой позы тот рухнул наземь, выронив дубинку. Люк вскочил. Полицейский тоже успел подняться: но Люк, не теряя времени, бросился на него, схватил за форменную куртку, резким движением притянул к себе и нанес удар кулаком в лицо. Послышался тошнотворный хруст, и коп заорал от боли.

Люк выпустил его и, повернувшись на одной ноге, ударил копа другой ногой по колену. Заскорузлым, давно потерявшим форму ботинком ему едва ли удалось бы сломать кость; однако колено — слабое место, и от удара по нему коп грохнулся наземь.

«Где это, черт возьми, я научился так драться?» — как-то отстраненно, словно во сне, подумал Люк.

Из носа и рта у полицейского шла кровь; однако он приподнялся на одно колено и правой рукой потянул из кобуры пистолет.

Люк прыгнул и ударил копа правым локтем об асфальт — пистолет выпал из его руки. Затем Люк выкрутил ему руку за спину, заставив упасть на живот, сел на него, схватил за указательный палец правой руки и со всей силы заломил назад.

Коп заорал. Люк продолжал выкручивать ему палец. Раздался треск сломанной кости, и коп вырубился.

— Теперь долго не будешь бить бродяг! — тяжело дыша, проговорил Люк. И, чуть подумав, добавил: — Придурок гребаный!

Затем он встал, подобрал револьвер, открыл затвор и высыпал патроны на асфальт.

Проститутка смотрела на него во все глаза.

— Ты кто такой, Элиот Несс?[387] — спросила она.

Люк взглянул на нее: изможденное тело, бледное лицо под неровным слоем пудры и румян.

— Я и сам не знаю, кто я.

— Ну, не обычный бродяга, это уж точно! — заметила она. — В жизни не видела алкаша, который сумел бы так отделать эту жирную свинью!

— Да, пожалуй.

— Нам надо валить отсюда, — сказала женщина. — Когда Сид придет в себя, на глаза ему лучше не попадаться.

Люк кивнул. Сида он не боялся, но понимал, что скоро здесь появятся другие полицейские — и им действительно попадаться не стоит. Он пролез сквозь дыру в заборе обратно на улицу и быстро зашагал прочь.

Женщина шла рядом, цокая каблуками по тротуару. Люк замедлил шаг, чтобы она поспевала за ним, ощущая с ней что-то вроде общности: ведь оба они пострадали от жирной свиньи в форме по имени Сид.

— Вообще круто, что Сидни наконец напоролся на кого-то, кто дал ему отпор, — проговорила женщина. — Наверное, я у тебя в долгу!

— Вовсе нет.

— Ладно, когда тебе захочется девчонку, приходи, обслужу бесплатно!

Это щедрое предложение вызвало у Люка только гадливость, однако он постарался ее скрыть.

— Как тебя зовут?

— Ди-Ди.

Он поднял брови.

— Ну, на самом деле Дорис Доббс, — призналась женщина. — Но что это за имя для девочки на ночь?

— Я Люк. А фамилии не знаю. Я потерял память.

— Ух ты! Стремно, наверное, себя чувствуешь, когда ничего не помнишь!

— Чувствуешь себя совершенно дезориентированным.

— Ну да, я это и хотела сказать.

Он покосился на нее — и увидел, что она улыбается. «Я ей нравлюсь», — подумал Люк, и на сердце у него стало теплее.

— Я не просто не помню свою фамилию или адрес. Я даже не знаю, что я за человек.

— Как это?

— Я спрашиваю себя: порядочный ли я человек? — Быть может, глупо изливать душу случайно встреченной проститутке посреди улицы, но иных собеседников у Люка не было. — Может быть, я верный муж, любящий отец, надежный товарищ… А может, какой-нибудь бандит. Понимаешь? Отвратительно этого не знать.

— Солнце мое, можешь не париться. Что ты за человек, и так понятно. Бандит, будь он на твоем месте, думал бы совсем о другом. Он спрашивал бы: есть ли у меня бабки, много ли народу я пришил, достаточно ли меня боятся?

Люк кивнул: в этом был смысл. Однако такое утешение его не вполне удовлетворило.

— Одно дело — хотеть быть хорошим человеком, и совсем другое… Что, если я жил не так, как считал правильным?

— Добро пожаловать на землю, солнце, — улыбнулась женщина. — Все мы так живем. — Она остановилась у подъезда. — Ладно, ночка сегодня выдалась нелегкая, и мне пора на боковую.

— Пока.

— Хочешь совет? — спросила она вдруг.

— Конечно.

— Приведи себя в порядок. Побрейся, причешись, раздобудь где-нибудь нормальное пальто, а то это выглядит так, словно ты попону у лошади стащил.

Люк понял, что она права. Никто на него и внимания не обратит — не говоря уж о том, чтобы ему помогать, — пока