Девятый. Компиляция. Книги 1-6 (СИ) - Каменистый Артем

Все тщетно. Ольб не подвел, сделав так, как было приказано: «Бросить копья и выпустить пару стрел». Теперь он убегает. Или, если точнее, отступает. И не наобум, а по одной из заранее натоптанных троп, от которой отходит не меньше дюжины ответвлений. Следопытам противника угрожает неизлечимый вывих мозга. Пока разберутся в этом хитросплетении, вечер наступит.

Надо сказать, что не все враги вели себя организованно. Основная часть дружно направилась в атаку и, никого в кустах не найдя, начала грозить лесу и тем, кто в нем скрывается, чудовищными карами. Некоторые отставшие, причем отставшие, похоже, сознательно, как можно громче поддерживали эти крики, стараясь глоткой доказать свою воинственность.

Не прошло и пары минут, как в овраге не осталось никого, за единственным исключением. Отставший от своих головорез выглядел неважнецки. И дело даже не в том, что он был худ и уродлив, как кишечный паразит, оставшийся без хозяина. Лицо зеленого цвета намекало на проблемы со здоровьем.

Недомогание и правда имело место, причем желудочного характера. Даже не удосужившись зайти за кустик, головорез спустил штаны и расселся прямо на свеженатоптанной тропе.

Я, конечно, не просто так притаился возле оврага. Была надежда попробовать захватить пленного для вдумчивого разговора. Но на такую удачу не рассчитывал.

Вот так повезло! Враг остался один-одинешенек, отстав от толпы, преследующей группу Ольба. Всерьез его прихватило, раз позабыл про все на свете. К тому же в такие моменты человек, как правило, не слишком внимательно следит за окружающей его реальностью, его больше заботит внутренний мир.

В общем, пока потенциальный пленник, рассевшись посреди тропы, размышлял о смысле бытия, мы с Норпом подкрались к зарослям ежевики. Дальше бесшумно продвигаться было невозможно, и потому, переглянувшись, дружно рванули вперед, игнорируя боль от цепляющихся иголок, и в пару секунд преодолели последние метры.

Две секунды — это не так уж мало. Не знаю, что подумал не вовремя расслабившийся неприятель, но, заслышав за спиной топот и треск кустов, рванул вперед с низкого старта.

Порыв себя не оправдал: подвели штаны и неудобная для старта позиция. Вместо того чтобы помчаться вслед за сообщниками, этот неудачник изобразил что-то вроде прыжка лягушки, в итоге плашмя рухнув на ежевичные заросли. Подняться не успел. Точнее — мы не позволили. Норп, как провинившегося мальчишку, стеганул головореза пониже спины древком копья, а я, подскочив первым, ударом ноги пресек его порыв встать.

— Лежать и молчать! Если жить хочешь!

Жить пленник хотел и выполнил оба указания. Мы быстро освободили его от лишнего груза — топора, длинного ножа за голенищем, маленького круглого щита и неказистого шлема: основа из железного обруча и пары полосок, а на ней укреплен кожаный колпак. Других доспехов не было.

Норп сорвал лопух, по размерам мало уступающий небольшому зонту, скомкал его, приказал:

— Открой свой вонючий рот.

Пленник замешкался, за что получил кулаком в живот, и рот открылся сам собой. Норп запихал в него растительный кляп и потащил добычу в кусты. Я шел следом, пытаясь хоть чуть-чуть скрыть факт нашего продвижения. Получалось плохо — в этих зарослях невозможно шага сделать, чтобы не сломать ветку или не примять пучок пышных травяных стеблей.

К нам присоединилась пара приятелей Норпа, и дальше двигались уже вместе. Не доходя до места, где остались наши основные силы, я скомандовал остановку. Пора было побеседовать с пленником.

— Вытаскивай лопухи изо рта и штаны подтяни.

Выплюнув остатки кляпа, тот заискивающе произнес:

— Вы бы не убивали меня, а? Я никому не расскажу, что вас видел. А то ведь начнут искать, и попадетесь.

— Может, и отпустим, — равнодушно ответил Норп. — Перед тобой страж, обращайся уважительно и отвечай, когда он спрашивает.

— Конечно, сэр страж. Но вы же отпустите меня, когда расскажу все, что вам надо?

— Да, отпущу, если все расскажешь.

— А что надо рассказать?

— Скажи: кто вы вообще такие?

— Мы? Да просто люди моря. Главный у нас Терек, может, слышали о таком.

— Пиратством живете?

— Сейчас редко. До Терека главным был Шних, тот прямо-таки жил в проливах. Но после того как его четвертовали речные герцоги, мы на запад перебрались, а тут купцы нечасто попадаются. Силенок после того дела маловато осталось для серьезных дел.

— Сколько у вас сейчас народу?

— Я грамоте не обучен, считаю совсем плохо.

— А ты в деньгах попробуй, может, лучше получится.

— Да чуток побольше, чем миллий в нарии.

Нарией называлась самая мелкая серебряная монетка Империи Рении — одного из сильнейших государств северян, деньгами которой не брезговали пользоваться не только соседние и далекие страны, но даже демы. В свою очередь нария изначально состояла из ста медных миллий. Но затем в результате просчетов имперских финансистов, слишком увлекшихся штамповкой дешевой мелочи, этот курс упал и сейчас колебался в районе ста двадцати.

Похоже, пленник не обманывал — его слова соответствовали моим подсчетам.

— Сколько за нами пошли?

— Не знаю. Много. Почти все.

— А сколько в лагере осталось?

— Дюжины две, если не меньше.

— Зачем вы сюда пришли? Что у вас за дела с Наром?

— Что за Нар?

— Нар Гердо, купец с юга. Якшается с контрабандистами — семейкой Шнерха.

— А, так ты про того, с порезанным задом? Но я его первый раз увидел. Шнерхов — да, знаю. Они со Шнихом, пока тот не попался, частенько дела вели. Земляки ведь, по прозвищам понятно откуда. Потом я их долго не видел, а сейчас они опять в деле. Только вы корабли их погубили, с командой вместе. Один купчина и спасся да пара человек с ним.

— Я и сам знаю, что с кораблями и кто спасся. Про дела ваши давай рассказывай: чем вы с ними заниматься хотели?

— Терек зубы точит на богатую деревню. Она рядом с берегом, далеко идти не надо.

— Откуда рядом с берегом взялась богатая деревня? Здесь ведь честные люди не селятся.

— Говорят, беглые это, еретики, которые от имперцев ушли. Там их, по слухам, любят жечь на кострах, а им это не очень-то нравится. Здесь ведь места такие, что ренийцы точно не достанут. Барон, который землей этой владеет, кроме серебра, знать ничего не знает, ему приплати — так он самому нечистому позволит селиться, где ему захочется. Хотя все бароны одинаковые…

— Покороче давай, мы и без тебя знаем, чего стоят здешние бароны. Про деревню, и побыстрее.

— Тут есть людишки, которые с Тереком дела ведут. Ну там рабынь подкидывают отборных, или полезное шепнуть могут. Они сказали, что еретики — добыча легкая, потому как им вера не позволяет кровь чужую проливать. Терек, конечно, захотел такую легкую добычу прибрать. Вот только обман получился. Деревня у них настоящая крепость, и мы там несколько ребят потеряли, когда попробовали сунуться. Нас сразу заметили, все, кто на полях работал, запереться успели и давай стрелы и камни метать.

— То есть проливать чужую кровь еретики не побоялись?

— Так все и было. Я сам видел. Настоящая крепость, на такую армия нужна.

— Тогда почему здесь крутитесь?

— Это мы второй раз пришли. Терек сказал, что договорился со Шнерхом. Тот должен был привести говорящего с тьмой. Сейчас в округе полным-полно тварей, которые с Бакая перебрались. Воевать с ними никто даже не пробует, земли-то здешние, почитай, ничего не стоят. Вот если толпу уродов собрать, крепость легко можно взять. Да только на дне морском и Шнерх младший, и его говорун. Купец об этом рассказал, и судовые старшины обсуждать начали, как дальше поступить. А тут вдруг узнали, что и вы на острове, и деваться вам некуда. Решили вас схватить всех до единого и наказать за бунт. А стража — в цепи и серым отвезти, те за него должны щедро заплатить.

— Понятно…

— Дан, ты что-то еще хочешь у него узнать?

— Вроде нет… — неуверенно ответил я.

Норпу этого невнятного ответа хватило. Быстрым отточенным движением, выдававшим далеко не профана в этом деле, он ухватил пленника за лицо, заставив задрать голову, и провел ножом по горлу.